Я хочу быть с тобой

– Полиция уже занимается, – Алла вспомнила о вчерашнем сержанте: странно, что их с Алешей до сих пор не навестили, – думаю, сегодня придут в больницу…

– Вы! – Маргарита Петровна в отчаянии стукнула ладонью по столу. – Вы, родной человек. Как могли допустить такое?! Неужели нельзя было вмешаться? Сообщить куда следует!

– Мы редко виделись.

– Отлично! Превосходно! Вот ключ ко всему. Безразличие!

– Простите…

– Что у ребенка в семье?

Алла была бы рада раскрыть для Маргариты Петровны все тайны о родителях Алешеньки, если хотя бы знала, где их искать. Она подпирала спиной косяк и мечтала прекратить этот неприятный разговор: от разозлившейся девушки исходила осязаемая угроза. Казалось, стоило дать повод, и психолог разберется с ситуацией по-своему – во всем обвинит Аллу.

– Не знаю. Нужно обследовать родителей, – она, как за спасательный круг, схватилась за ручку двери. – Простите, мне пора!

– Я еще не прощаюсь!

– Хорошо! Увидимся.

Алла вышла за дверь и поспешила к Алешеньке. Ей и самой важно было знать ответы на множество вопросов. Но – увы!

За короткое время, проведенное в палате, Алла привыкла к тому, что жизнь в больнице подчиняется другим законам. Наверняка что-то подобное происходит с людьми на войне или во время катастрофы. Самыми важными здесь были вещи, о которых обычно не приходится даже задумываться – они происходят сами собой. Но в клинике великое множество ритуалов было посвящено именно им. Особой виртуозности требовал утренний туалет: не вставая с постели, умыться, почистить зубы и обтереться влажным полотенцем вместо того, чтобы принять душ. Умудриться опорожнить капризный после травмы и операции кишечник в присутствии посторонних людей. Постараться впихнуть в себя немного каши на завтрак, хотя и без того утром мутило. Выпить горсть прилипающих к небу горьких лекарств. Каждый обряд требовал огромных усилий, каждой победе, даже самой крошечной, здесь были рады. Только работа разладившегося организма имела значение. Все остальное – то, чем жили люди, спешившие за окном на работу, – не содержало ни малейшего смысла.

К девяти утра в палате собрались все мамы, и Алла с осторожностью неофита исподтишка наблюдала за процедурами, которые делались их умелыми руками под ободряющий шепот и ласковые уговоры.

Истории Максимки и Степки оказались до боли похожи: оба попали под машину. Максимку на пешеходном переходе сбил в темноте пьяный водитель. Степка попал под колеса, когда стоял с бабушкой на автобусной остановке – ехал домой из секции карате. Бабуля успела заметить летящий на них с дороги автомобиль, закрыла собой внука. Но сила удара была такой, что и Степке досталось. Бабушку похоронили три месяца назад, Степка с тех пор не выходил из больницы.