Сначала было весело

Тру руки, бедра, но холод настойчиво вытягивает оставшиеся крохи тепла. Зубы цокают. Сжав челюсти, унимаю дрожь, но она минуту спустя возвращается.

Нужно было рискнуть и вернуться за халатом.

Гоню эту мысль прочь.

Доносится скрип. Сделав стойку, словно гончая, почуявшая лису, прислушиваюсь. Медсестра или карлик?

Но скрип оказывается одиноким звуком, не слышно шагов, никто не спешит открыть дверь…

И вновь время течет в медленном замерзании и безнадежной борьбе с ним.

Охватывает оцепенение. Мозг, словно превратившись в кисель, впадает в прострацию.

Дверь открывается. Скрип пронизывает до мозга костей, и я, подпрыгнув, чувствую, как кусок льда скатывается в желудок.

Свет мощного фонаря бьет по глазам, ослепив меня.

– Набегалась? – голос карлика звучит почти ласково.

Застонав, сползаю на пол. Ноги не держат.

Господин Кнут, злорадно посмеиваясь, хватает меня за ногу и тащит на себя. Сильный, не смотри, что мелкий. Бетонный пол дерет голую спину.

Сил сопротивляться нет. Лишь слезы текут по щекам. Горькие, жгучие…

Медсестра на прощание делает ручкой. Все такая же красивая, элегантная.

Назад нас везут тем же способом, если не считать ударов рукоятью плети по ягодицам и бедрам.

Разминается. Даже с завязанными глазами не сомневаюсь – бьет карлик.

Машина останавливается и, дождавшись, когда нас высадят, мчится прочь.

Мы возвращаемся туда, где у меня была надежда больше не появляться.

Двигаясь запутанными коридорами, я с ужасом думаю о предстоящих мучениях. Надежды на то, что попытку побега оставят без наказания, у меня нет.

– Стоять на месте! Замерли дружно!

Препоручив Нинку и Федю надсмотрщику с незнакомым голосом, карлик ставит меня руками к стене и защелкивает на шее ошейник.

Сорвав повязку, он отходит на пару шагов.

Железное кольцо, которое в качестве ошейника использовал низкорослый садист, крепится небольшим куском цепи к массивному костылю, забитому по самую головку в стену. Не берусь предположить, для каких целей могли использовать древние шахтеры этот крепеж. А судя по толстому слою ржавчины, он находится здесь с зари освоения подземных богатств донбасских степей.

Посадили на цепь, как шелудивого пса.

Свет фонаря «летучая мышь», стоящего у ног карлика, неприятно режет глаза. Жмурюсь.

– А я ведь предупреждал, – кривит губы Господин Кнут, разматывая плеть.

– Прошу вас, не нужно, – молю я.

Взмах, свист и вспышка боли.

На плечо словно кипятком плеснули.

Закрываю лицо руками, но раздвоенный кончик плети достает до щеки.

Вырывается крик. Боль такая, словно зуб без наркоза вырвали.

Садист машет плетью как заведенный. Обжигает грудь, рвет кожу на животе, на руках не осталось живого места.

Извиваюсь как угорь на сковородке, удары сыплются градом. Ору.