Сначала было весело

Странно.

Забросив ремешок автомата на плечо, поправляю так, чтобы ствол смотрел вперед. Достаю пистолет. Рукоятка успела остыть и холодит ладонь. Это придает уверенности. Теперь, когда Мордоворот лежит бездыханной грудой мяса у ног, огнестрельное оружие дает неоспоримое преимущество.

Притаившись за дверью, слежу за коридором. А голова занята решением вопроса: «Что делать дальше?» Можно воспользоваться вентиляционной шахтой прямо сейчас. А можно сперва освободить остальных узников. Будь жива Нинка…

Скрипнув зубами, усилием воли сдерживаю рвущиеся наружу слезы. Потом, все чувства потом.

– Оба-на, – раздается совсем рядом. – А чего это вы валяетесь?

Трудноразличимая речь, несомненно, рождается в мозгах, под завязку наполненных спиртными парами.

Из комнаты, которая казалась пустой, выходит уже виденный на оргии бомжеватого вида алкаш.

В руке початая бутылка вина, на голове шапка из газеты.

С трудом удерживая равновесие и избегая резких движений, он оборачивается и зовет:

– А? – В дверном проеме возникает собутыльник. То ли он более трезв, а вернее, менее пьян, то ли зрение у него лучше, но он сразу замечает меня.

Подняв палец, пытается что-то сказать. Не успевает.

Автомат в моих руках, дернувшись, выплевывает струю несущих смерть свинцовых посланцев.

«Патроны есть, и огонь стоит на стрельбе очередями», – поняла я.

Два тщедушных тела отбрасывает на несколько метров.

Меня развернуло. Не удержавшись, сажусь на труп любителя поэзии и человечины.

Сглотнув, отвожу взгляд от подрагивающих в конвульсии тел. В горле ворочается горький комок. Запрокинув голову, истерично хохочу.

Рембо в юбке, твою мать!

В один миг смех пропадает.

Поднявшись на ноги, направляюсь в караулку.

Призраки не кажутся такими опасными, а вот возможность спасти несчастных узников…

Ты бы меня в этом поддержала, Нинка.

Губы пересохли, сердце долбит, словно Стаханов в забое.

В караульном помещении пусто. Ключей на крючке нет.

Приоткрыв дверь, выглядываю в коридор.

Не поняла. Где Призраки?

Может, они испугались выстрелов и убежали? Но куда?

Пленники сидят тихо, словно мышки.

Чтобы выпустить узников, нужны ключи. А они у Призраков.

И тут взгляд отмечает, что дверь первой из камер приоткрыта.

– Ага, – подобравшись, захожу в камеру.

Запоздало мелькает мысль, что ключи могут быть и у Мордоворота. И у карлика в кармане. Да и у остальных трупов тоже. Но не возвращаться же, чтобы проверить догадку. Возвращаться – плохая примета.

Опускаюсь на колени.

Под кроватью никого.

Она со скрежетом открывается.

Забыли запереться или не смогли?

Коридор, по которому меня с остальными узниками не так давно гнали, словно стадо рогатого скота, освещен плохо. Но и тусклого света достаточно, чтобы рассмотреть, что он пуст.

Иду вперед.