Сначала было весело

Помощницу ей подавай… Сама справишься!

Наполнив стакан вином, юродивый Великой Екатерины усаживается на стул.

Полощу метисов и сазанов, помытых складываю на стол. Вышла внушительная горка.

– Какую сковородку можно взять?

– Бери самую большую, – тычет пальцем лысый Призрак. – Быстрее будет.

– В буфете, на верхней полке.

– Масло можно взять это?

– Посмотри в ящиках стола. Должна быть. А нет, в кладовке из мешка наберешь.

Поднеся зажженную спичку к самой большой конфорке, открываю газ. Вспыхивает огонь.

Пристроив сковороду, добавляю масла. На стол высыпаю горку муки и небольшую – соли.

Макнув пальцы в соль, натираю рыбину, перекатываю с бока на бок в муке и на сковороду. Масло шкварчит, стреляет гейзерами пара.

– Ты что делаешь, дура!

Испуганно присев, втягиваю голову в плечи.

Призрак, выронив стакан – уже пустой, – отталкивает меня в сторону и, сорвав покрывало с вытяжки, о наличии которой я и не подозревала, включает ее. Мощно загудело, поток воздуха увлек прочь дым и гарь.

– Я не знала, – закрывая лицо руками, шепчу я.

– Дура! – в сердцах бросает мужик и возвращается на место. – Переворачивай – сгорит.

Я бросаюсь к сковородке. Не хватало только рыбу сжечь, тогда точно влетит. Не от Призрака – похоже, этот не снисходит до рукоприкладства, но настучать карлику не преминет. А уж за тем не заржавеет.

14. Обитель Вольдемара

Запив бутерброд горьким чаем с сильным привкусом какой-то пряной травы, сметаю со стола крошки и ссыпаю их в стакан.

За порядок в камере отвечает узник. О чем карлик напоминает весьма часто. А напоминалка у него одна – плеть. Работает безотказно.

Сегодня утром на кухне дежурила Нинка, поэтому бутерброд, который достался мне, размерами превосходил остальные, да и слой колбасы не один.

– Спасибо, – шепчу ей, подавая грязную посуду между прутьев решетки. В сопровождении Мордоворот, и, значит, за открытый без дозволения рот не последует немедленного наказания.

Улыбнувшись уголками губ, подруга следует дальше.

Придерживаясь за стенку, пристраиваюсь над отхожим ведром. Ноги предательски дрожат, но не подгибаются.

Распрямившись, облегченно перевожу дыхание. По лбу катится холодный пот.

После ужасов подземелья со всепроникающим холодом, крысами и полной беззащитностью перед злобой карлика камера кажется почти уютной и подобной убежищу. Веди себя тихо, повинуйся и избежишь наказания. И хотя разумом я понимаю, что это не больше чем иллюзия, какая-то часть сознания начинает воспринимать камеру как дом. Вот так и ломают психику. Не одной болью. А умелым чередованием боли и относительной безопасности. Так и свинка бегает от корыта к луже, зная, что если не будет рыть подкоп под забор, то получит ведро помоев на завтрак, и, может, за ушком почешут.