«Сандал», которого не было

Женщины в белых халатах и колпаках, пронзительно крича, выскочили из помещения, словно учуявшие кота мыши.

Через пять минут в столовой, пережившей не одну смену власти в стране, вряд ли можно было найти уцелевшее оборудование. По всему полу валялись искореженные обломки мебели, предметов интерьера, посуды, густо посыпанные стеклянной крошкой. Сильно разило разлившимся по полу спиртным.

– Ай-ай-ай, разве ж так можно, – плакал Ашот, растирая платком кровь по лицу. – Это какой убыток…

– А ты еще ментам пожалуйся, ага! – сказал Змей и пнул его ногой в плечо. Ашот повалился на бок, прижимая левую ладонь к груди, словно удерживая рвущееся сквозь грудную клетку сердце.

– Он не умрет? – спросил Шумахер. Происходящее ему не нравилось.

– Да и черт с ним! – ответил Змей. – Уходим!

Напоследок наклонился к Ашоту.

– Готовь бабло. В следующий раз и богадельню твою спалим, и квартиру. Звенигородская, пятьдесят девять, правильно?

Ашот только застонал в ответ.

– Вот то-то, – удовлетворенно сказал Змей. – Уходим!

Они неспешно вышли на улицу, бросили в багажник измочаленные биты, заняли свои места и спокойно уехали.

– Что такой кислый, Шум? – спросил Змей. – Вижу, тебе работа не понравилась?

– Это разве работа? – Шумахер выругался. – Одно дело драться с бандитами, а совсем другое – терроризировать и избивать мирных торговцев. Не по мне это…

– С какими бандитами? – насторожился Худой.

– Да, с этого места поподробней! – подхватил Змей. – Может, и мы, по-твоему, бандиты?

– Ну а кто? – не стал смягчать ситуацию Шумахер. – Социальные работники?

Спутники расхохотались.

– Вот они точно бандиты, похлеще нас, – сквозь смех выдавил из себя Змей. И добавил: – Не пойму я тебя, Шум! Ты на «стрелке» крутышом был, а иногда ведешь себя, как барышня… На рынке какого-то ханыгу, который у нас крысячил, пожалел, сейчас этого Ашота… Не пойму!

– И не поймешь! – огрызнулся Шумахер. – Потому что ты в моей шкуре не был!

– Каждый живет в своей шкуре, – примирительно сказал Змей. – Но мы с пацанами друг друга понимаем. А ты вроде как чужой среди нас. Хотя Тайсон тебе верит, значит, нам надо своими быть друг для друга. Вот сегодня сядем бухнуть за удачное дело – присоединяйся. Хватит своим мусульманством прикрываться…

У Шумахера щемила душа, и он, чтобы ее успокоить, принял предложение. Вечером они всем звеном поехали в баню, крепко выпили, вызвали проституток… Пацаны были довольны времяпрепровождением, обнимали Шума, хлопали по плечам, хвалили за крутость и клялись в вечной дружбе. Но Шумахеру они ближе не стали. Хотя душа действительно перестала беспокоить…

Вскоре Тайсон поставил новую задачу.

Открывшаяся недавно в новом парке закусочная представляла собой нечто среднее между пивной и чебуречной.