«Сандал», которого не было

Он впился в Мухтарыча змеиным взглядом, будто крадучись, приблизился к нему, осмотрел, чуть ли не обнюхав, потом театрально повернулся к Хуссейну. Актер из него был никудышний, тем более когда спектакль закончился и Султан получил кредит доверия, его роль выглядела глупо.

– Слушай, Хуссейн, кто это? – страшным голосом произнес Турпал, добросовестно доигрывающий ненужную и опасную роль. – Я видел его с федералами! Точно видел! Уж больно рожа запоминающаяся!

Хуссейн и Вахид начали насмешливо улыбаться, и Висхан тоже к ним присоединился – настолько очевидным был провал спектакля одного актера, что ни одного благодарного зрителя у него не было. Но губы троих мужчин не успели сложиться в полноценные улыбки: время остановилось от чудовищного изменения обстановки – успешно прошедший испытание Султан вдруг вынул из кармана руку с небольшим, плоским, будто игрушечным пистолетом!

Бах! бах! – Турпал схватился за грудь, сделал шаг назад и с грохотом рухнул на пол. Ноги его несколько раз дернулись.

Мухтарыч развернулся к остальным. Руки посланцев штаба медленно поползли к рукояткам оружия, а Висхан замер, будто превратился в соляной столп: его автомат стоял в углу, и дотянуться до него не было никакой возможности.

Бах! – во лбу у Хуссейна появилась маленькая дырочка, будто компостер контролера пробил билет в несуществующем поезде из Аммана в Эз-Зарк.

Бах! – острая коническая пулька выплеснула глаз Вахида, прошила мозг, пробила затылочную кость и застряла в ней наполовину, высунув покрасневшее острие наружу.

Висхан вышел из оцепенения и бросился к автомату. А может, это ему показалось, ибо мысль опережает действия и зачастую не успевает воплотить желание в реальность.

Бах! бах! – пули ПСМа обладают большой проникающей способностью, но недостаточным останавливающим действием, однако в данном случае останавливать никого не требовалось: они прошили тело хозяина со спины насквозь, разбили стекло в посудном шкафу и превратили в осколки его любимую чашку. Впрочем, жалеть об этом было уже некому.

Три тела упали почти одновременно. Мухтарыч осмотрелся. Все было кончено, контрольных выстрелов не требовалось.

– Рожа у меня, говоришь, запоминающаяся? – пробурчал он, вытаскивая ПМ из поясной кобуры Турпала. – Это у тебя рожа, притом гадючья. А у меня лицо! Понял?

Но Турпал не отвечал, и он занялся остальными трупами. Обыскал, но ни документов, ни карт, ни телефонов не нашел. Забрал автомат Хуссейна, собрал запасные магазины. Джип Висхана стоял под навесом, ключи торчали в замке. Мухтарыч положил на переднее пассажирское сиденье автомат, открыл ворота, сел за руль и включил двигатель.

– Ариведерчи, умники! Знатоки иняза, блин! – высказался в сердцах он, выезжая со двора в сгустившиеся сумерки.