«Сандал», которого не было

 – Извините…

– Найди мне Игнатенкова, пусть зайдет!

Спустя несколько минут розовощекий майор – помощник по особым поручениям – стоял навытяжку перед генералом.

– Сергей, глянь сюда. – Коцубенко указал на монитор. – Нужно выбрать все кадры, где хорошо виден кинжал. Увеличишь его, только чтоб качество было хорошее. Не сможешь сам – найди специалиста! И с этой флешки фотографии возьмешь, тут он крупным планом и отличного качества. Покажи экспертам, пусть установят – один и тот же это кинжал или нет. Через два часа доложишь. Все понял?

– Так точно, товарищ генерал! Разрешите идти?

– Есть! – майор вышел.

Механизм реализации возникшей идеи был запущен, и генерал с удовлетворением отхлебнул остывший кофе, даже не выразив неудовольствия по этому поводу.

В камере, куда перевели сандаловцев, сидели не только бывшие, но и до суда не уволенные, а потому числящиеся действующими военнослужащие и сотрудники милиции. Зековских традиций здесь не поддерживали, но свой старший, типа смотрящего, все-таки имелся. Называли его Рэмбо. Скорее всего, это был его позывной в прошлой жизни. Телосложением на качка не похож, но в развязных манерах с первого взгляда чувствовалась дерзость и превосходство над окружающими. Эти свойства характерны обычно для всех блатных и пребывание его за решеткой казалось вполне закономерным.

В первую же ночь сандаловцы, после короткой стычки, освободили себе две шконки и заняли освободившиеся места.

– Не горячись, Рэмбо! – объяснил Граф, лежа на нижнем ярусе. – У вас ведь почти все по одному спят. А мы по двое. Так что все по чесноку…

Глаза Рэмбо зло блеснули в тусклом освещении – так в голливудских фильмах глаза вампиров вспыхивают на миг красным огнем. Прощать подобную дерзость он не собирался, хотя виду не подал.

А ближе к утру обостренные чувства спецназовца, подобно будильнику, прервали тяжелый сон Аюба. Еще не успев сообразить, что происходит, он инстинктивно вскочил. И это действие оказалось очень своевременным – самое распространенное в камерах оружие – заточка из обувного супинатора пропорола матрац, на котором он только что лежал. Граф без замаха резко выбросил вперед левую руку, костяшки кулака напоролись на чьи-то зубы. Рэмбо крякнул и рухнул на спину Лося, боровшегося на полу с бывшим оружейником, угодившим в СИЗО за торговлю боеприпасами. Спрыгнувшие с верхнего яруса Док и Тихий быстро помогли угомонить нападавших, и те, как отогнанные палкой собаки, разошлись по местам.

Однако стало ясно, что спать всем сразу нельзя.

– Давайте так, – шепнул Аюб. – Сначала дежурю я, потом Тихий. А дальше посмотрим…

Так было и в этот раз. Глухие голоса заключенных монотонно убаюкивали, словно издалека.