Были 90-х. Том 1. Как мы выживали

Пейджеры, что ли… Что это за фигня такая? Это когда еще мобил не было?»

«Никакая это вам не фигня. Это еще было до вашего рождения. Вам не понять, вы не любили, как мы, в девяностые… Идите уже к своим айпадам, дайте с подружками посидеть. Да, девчонки?»

«Да-а-а-а», — раздается нестройный женский многоголосый ответ.

«А еще помните, у Нельки у самой первой был «Пуазон»! Черт, до чего вонючий был запах. А нам всем нравился».

«Да нам все в семнадцать лет нравилось», — сказала Валька.

В конце прошлого тысячелетия я, юный педагог, постоянно искал возможность подзаработать. Сил, здоровья, энергии у меня хватало с избытком, поэтому я брался фактически за любую халтуру, исключая лишь ту, что пахла криминалом. Мне приходилось играть на гитаре в холодных подземных переходах, озвучивать мыльную оперу на «Мосфильме», басить в костюме Деда Мороза «Здравствуйте, дети!», торговать книгами с лотка, драться в массовке на съемках фильма Никиты Михалкова «Сибирский цирюльник». Но самой выгодной и желанной работой в те годы у меня и нескольких моих друзей-студентов была «зачистка» небольшого московского завода от оборудования, мебели, бумаг, словом, от всего его содержимого. Новым хозяевам предприятия нужно было, собственно, не предприятие как таковое, а его помещение, которое они, видимо, собирались отремонтировать и сдать в аренду. Я в подробности последнего аккорда истории старенького завода не вдавался, понимая, что чем меньше человек знает, тем лучше он спит. Кажется, это был даже не завод, а настоящее научно-производственное объединение, НПО в сокращении, с экспериментальными лабораториями, сборочными цехами, складами. И вот, значит, мы, несколько полуголодных, но веселых парней, лет этак по двадцать с чем-то, взяли на себя миссию этот завод освободить от его хозяйства. Кстати, к нам иногда присоединялись и девчонки из числа тех, кто покрепче и поотчаяннее. Не сказал бы, что наша работа в цехах и лабораториях старого НПО относилась к разряду «каторжной», но и особо легкой я бы ее тоже не назвал: слишком много на заводе накопилось всякой всячины — и легкой, и тяжелой, трудно транспортируемой. Помимо разнообразной мелочи, типа папок с личными делами сотрудников, нам приходилось выносить и укладывать в кузов грузовика вытяжные шкафы, массивные лабораторные столы, циклопические сейфы.

Во время перекуров я зависал над какой-нибудь архивной папкой и листал старые, покрытые пылью документы — приказы о назначениях, характеристики, табели производительности, отчеты, карточки со сведениями о работнике, и прочее, и прочее, и прочее. Особенно интересно мне было смотреть на приклеенные к документам потускневшие фотопортреты людей, давно ушедших на заслуженный отдых или на вечный покой.