Младший вовсе был дурак

Ленка свернула в боковой коридор, а женщина подвела меня к железной кованой двери, украшенной изящными завитушками. Чересчур обильно украшенной, на мой взгляд. В центре двери на уровне глаз светилась цифра "13"

— Проходи, — Акулина Гавриловна улыбнулась, и я увидел, что зубы у нее треугольные, как у акулы. — Будь хорошим мальчиком — почисти зубки, и спать.

Дверь распахнулась сама собой, и так же самостоятельно захлопнулась за моей спиной.

— Сладких сно—ов! — пропела в коридоре вахтерша. — Я поставила печать, так что до утра из комнаты выйти ты не сможешь.

Я остался в тишине и темноте. Не видно было даже собственного носа, пришлось пощупать его, дабы убедиться, что меня ненароком не лишили тела. Нос был на месте, а вот выключателя я не обнаружил — инстинктивно провел рукой по стене слева от двери, но ладонь ощутила только шероховатые обои. Стена справа также оказалась пустой, и я почувствовал себя идиотом. Какое электричество?! Это же Бюро! Здесь все пропитано магией и любой дурак может зажечь свечу усилием воли, а вот о проводке и напряжении они не знают.

Я толкнул дверь, пытаясь открыть ее, чтобы тусклый свет свечей коридора хоть немного разогнал темноту, но она не поддалась — печать держала крепко. Пользоваться собственной магией я хотел, неизвестно, где именно находятся свечи, а палить огнем направо и налево нельзя — при пожаре я не смогу покинуть комнату. Оставалось на ощупь идти вперед. Я выставил руки перед собой, чтобы не наткнуться на мебель, и вдруг услышал странный звук. Потом еще один. Тихий, на грани слышимости, но все же явственно различимый: рядом со мной кто-то дышал. Вдох — выдох. С сопением и присвистом. Вдох — выдох. Кто-то невидимый и страшный.

По спине пробежал холодок. Я отодвинулся правее и вспомнил, что не последовал Ленкиному совету, не плюнул через левое плечо. Но теперь, наверное, уже поздно.

Стиснув зубы, чтобы они перестали вторить собственному бухавшему, словно большой барабан, сердцу, я шагнул вперед. Мои пальцы коснулись чего-то мягкого, теплого и живого.

— В глаз! В глаз не лезь! — взвизгнул кто-то, и я отскочил обратно к двери.

Прижался спиной к железной поверхности, зажмурился, хотя и без этого ничего не видел, и досчитал до десяти.

Вторая попытка. Только теперь в другую сторону.

Я пошел налево. Три осторожных шага, четыре… пять… стоп. Стена. Поворот, три шага, снова стена. Поворот.

— Так до утра ходить будешь, — сказал тот же визгливый голос, что вопил про глаз, и вздохнул. — Ладно, радуйся.

Послышался негромкий щелчок. Дыхание исчезло, зато включился свет, точнее, загорелись свечи, укрепленные в большом колесе от крестьянской телеги, подвешенном в центре потолка вместо люстры.

Я стоял в небольшом пустом тупичке с нарисованными прямо на обоях картинами.