Младший вовсе был дурак

Ленкина тюрьма оказалась немного просторнее и куча соломы в углу посвежее, зато с ней соседствовала целая крысиная семья, самый младший член которой порывался заглянуть ко мне в гости.

Справа коридор уходил в темноту, но и там находились абсолютно такие же камеры. Судя по отсутствию звуков, пустые.

— Де жа вю. Кажется, я начинаю привыкать к тюрьмам, — попытался пошутить я. — Это вторая камера в моей жизни. Кстати, у тебя тоже, если тебе не довелось посидеть еще в каком-нибудь измерении категории СО — сильно отставшие.

— Не довелось, — произнесла Ленка. — Но зато я прожила три недели в монастыре, где условия были гораздо хуже здешних.

— Что за монастырь? Расскажешь?

— А что за татуировка у тебя на плече?

— Знак избранности. Бюро наложило его на меня, когда перемещало для спасения Таэрии. Обычная смывашка, не бери в голову, через пару месяцев исчезнет. Обидно, что ничего не узнали о Последнем пророчестве.

— Нужно было дождаться Власилиана, уж он-то не стал бросать невесту в тюрьму.

— Елена? — донесся из дальнего конца коридора незнакомый мужской голос. — Умоляю, скажи, что это ты, зоренька моя ясная!

Я поперхнулся собственным языком.

— Власилиан? — неуверенно спросила Лаврентьева. — Мне сказали, ты уехал!

— Как я мог куда-то уехать? Я ждал тебя каждый день, каждый миг и отлучался из дворца самое большее на пару часов! Так это действительно ты, солнце мое жаркое?! Я счастлив слышать твой голосок, но мне очень больно, что тебя заперли в этом отвратительном месте.

— Почему ты в тюрьме?

— Долгая история. О, боги! Я не могу помочь тебе! Я и себе не могу помочь!

Ленка подошла к замку, и я поспешил посмотреть на девушку сквозь волшебную пелену. Из ладоней Лаврентьевой вылетели синие и голубые ленты, проползли сквозь решетку и стали ввинчиваться в замочную скважину. К первым двум присоединились еще три, потом еще пять. Когда я сбился со счета, в замке щелкнуло, и он, превратившись в пепел, мелкой крошкой осыпался на пол.

— Не слабо, — присвистнул я. — Теперь мой.

Но Лаврентьева, распахнув дверь своей камеры, прошла мимо, направляясь в сторону Власилиана.

— Эй! — позвал я девушку, но потом махнул рукой.

Ясное дело, жених дороже однокашника, да и мне лучше — не увижу их встречи. Больно хочется видеть их обнимашки!

Я зажал уши, чтобы не слышать противное сюсюканье его пленного высочества и других звуков, слышать которые я не хотел. Посидел минут пять, потом подошел к своему замку и направил на него тепло ладоней. Пора выбираться из тюрьмы, а заодно из этой противной Таэрии, но сначала нужно наведаться к его величеству за отобранными амулетами и хорошенько расспросить его о Последнем пророчестве. Может, Ленка и настроена действовать мирно, но мне не улыбается изучить тюрьмы всех измерений.