Младший вовсе был дурак

Ты таки в нее втюхался.

Я обернулся, но Цимлянский, дико захохотав, влетел в потолок и исчез.

Втюхался. Вот еще! Придумали! Знал бы он, куда я иду и что собираюсь делать… ладно, не собираюсь, но сделаю, если придется. Ради благой цели.

Я сердито отвернулся от зеркала и вышел в коридор.

Оранжевые звездочки мерцали, образовав на полу дивный узор. Жаль, его не видит никто, кроме меня, и жаль, что он ведет мимо Акулины Гавриловны.

— Куда собрался на ночь глядя? — добродушно поинтересовалась вахтерша, постукивая спицами.

Теперь она вязала перчатку с нечеловечески длинными пальцами. Яркие красные, синие, оранжевые и салатовые полосы сливались, придавая изделию фантастический вид.

— В Картотеку, — признался я и поспешил пройти мимо, но женщина не планировала так просто отпускать свою жертву.

— В Картотеку? Это зачем же?

— Не «зачем», — невинно ответил я, — а "к кому".

Акулина Гавриловна захлопала ресницами, и спицы замерли.

— Неужели Элоизочка нашла человека, способного осуществить ее мечту? Неужели ты ее уже осуществил?..

Рот вахтерши принял форму заглавной «О», и я, коварно воспользовавшись удивлением Акулины Гавриловны, проскочил мимо.

Звездная россыпь вела меня полутемными коридорами. Я осторожно заглядывал за углы, прежде чем повернуть, и старался запомнить дорогу, чтобы не заблудиться — неизвестно, сколько будет светиться дорожка из звездных крошек. Третий поворот налево, вверх по лестнице на два уровня, вперед до развилки, свернуть в узкий коридорчик к винтовой лестнице, спуститься на шесть уровней… Толи Ленкина брошь халтурила, толи тропа вела меня наиболее безопасным путем, то есть дорогой, на которой меня не поджидает встреча с кем-то вроде любопытной Акулины Гавриловны, и на которой нет ловушек. Впрочем, последнее меня не пугало. Пусть замок и строили джинны, заблудиться я не мог, призраков не боялся, а ловушки…

Я вытащил из-за пазухи амулет—линзу и поймал в нее свет волшебной дорожки. Глазам открылось удивительное зрелище. В Бюро было заколдовано все: от пола, до потолка. Коридоры до самой последней пылинки расцветились сине—зелеными всполохами, по воздуху, невидимые и неосязаемые, носились желто-оранжевые течения, в углах затаились серебряные вихри, лестницы представляли собой и вовсе живую радугу, где каждая каменная ступенька меняла цвет, словно спятивший хамелеон.

В таком хитросплетении заклинаний разглядеть ловушку невозможно, поэтому я спрятал амулет и решил руководствоваться указаниями оранжевых звезд.

Светящаяся дорога петляла по Бюро минут двадцать, за это время в голову успела придти мысль о том, что такими темпами в пункт назначения я попаду только под утро.