Где бы ты ни скрывалась

А ты давно здесь стоишь?

— Минут десять. — Он поцеловал меня в щеку. — Ну что, может быть, зайдем внутрь? Я уже все яйца себе отморозил на этом холоде.

— А чего ты здесь мерзнешь? У тебя же есть ключи.

— Ты же сама запретила мне, помнишь?

— Запретила что?

— Ты сказала, чтобы я не заходил в дом, когда тебя нет, и не трогал твои вещи.

— Но я же не это имела в виду! Конечно, ты можешь приходить когда захочешь!

Мы едва успели войти в холл, как Ли повернул меня к себе лицом, расстегнул пальто и впился губами в мои губы. Его поцелуй был резким, сухим и пахнул только им, а не алкоголем. Так, значит, сегодня пила я одна!

— Я только о тебе и думал с самого утра, — прошептал он мне в шею, забираясь руками под юбку, нетерпеливо раздвигая мне ноги. — В этом платье я даже смотреть на тебя не могу, так я тебя хочу.

Ох, ну какой же горячий мужчина! Начиная заводиться, я расстегнула его ремень, молнию на джинсах, сдергивая их вниз. Прямо тут, в прихожей? Почему бы и нет?

— Скажи мне, — простонал он, запуская руки мне в волосы, — скажи, что ни с кем не трахалась в этом платье.

— Нет, милый, только с тобой, — прошептала я. — Только с тобой. Я только твоя.

Суббота, 22 декабря 2007 года

Погода сегодня прекрасная, — наверное, это добрый знак. К тому же и число сегодня четное, так что противопоказаний против вылазки в бар вроде бы нет.

Закончив проверки в рекордно короткие сроки, я прошла наверх и постучала. Стюарт уже ждал меня в прихожей:

— Привет! Ну что, идем?

— Как твое плечо?

— Гораздо лучше. Похоже, таблетки наконец-то подействовали. — Он подвигал рукой, уже вызволенной из розовой лонгеты.

На Хай-стрит толпы, в последние дни перед Рождеством люди всегда ведут себя так, будто им надо закупить подарков на десять лет вперед.

Стюарт свернул в узкую боковую аллею, здесь почти не было людей. Я с удивлением огляделась по сторонам, но Стюарт уверенно взял меня за руку и повел вперед. Действительно, в самом конце аллеи прятался небольшой бар под названием «Будьте уверены!». Мне он сразу понравился. У входа стояла грифельная доска, на которой белым мелом было написано: «Очень вкусно». Стюарт открыл дверь и пропустил меня вперед.

Бар только начал работать. Мы оказались первыми посетителями. В небольшой комнате перед камином стояли два низких дивана, а в камине бледно разгорался огонь — видимо, его только что растопили, — и язычок пламени лениво лизал скомканную газету, не желая перепрыгивать на сложенные аккуратным домиком дрова.

Над стойкой мигали и переливались цветные гирлянды, а в углу стояла настоящая елка, изысканно украшенная серебряными и белыми шарами. И слава богу, тут не крутили бесконечные рождественские гимны.