Где бы ты ни скрывалась

Наверное, кому-то понадобилось срочно уехать — что в этом такого необычного? Я снова легла, прижалась спиной к теплому телу Стюарта, взяла его сонную руку и приложила к своему животу — пусть охраняет меня даже во сне. Потом закрыла глаза и постаралась думать о хорошем, — может, мне хоть раз в жизни приснится что-нибудь приличное?

Суббота, 12 июня 2004 года

Ли вернулся через несколько минут, чтобы забрать ведро. Я немного потерла губкой ковер. Пальцы сразу же заныли от холодной воды, их защипало от хлорки, или чего он туда намешал. Серый ковер покрылся грязно-желтыми пятнами.

Ли не возвращался несколько часов.

Сначала я плакала, но вскоре поняла, что этим ничего не добьешься. Я попыталась выбраться наружу: билась всем телом в дверь, стучала кулаками в окно — все напрасно. Окно выходило на задний двор, так что в любом случае никто не увидел бы меня. Ли не оставил в комнате ничего, что я могла бы использовать в качестве орудия — или оружия. Ничего, чем можно было бы разбить окно.

До моего отъезда в комнате стояла кровать, стол со старым компьютером, платяной шкаф и небольшой телевизор. Сейчас в ней было абсолютно пусто. Ничего, кроме занавесок на окнах. Я попыталась сорвать карниз, но не смогла добраться до него. Я повисла на занавесках, пыталась сдернуть их, но, видимо, не хватило веса.

Мне ужасно хотелось пить, даже не знаю, сколько времени я провела без воды? Ну что же, значит, скоро я умру от жажды. Если Ли ушел на работу и не вернется несколько дней, я погибну от обезвоживания.

Я начала орать:

— Помогите! Помогите!! Помогите!!! — Я кричала во все горло, пока не охрипла, но, конечно, никто меня не услышал.

Потом я села на ковер, чтобы обдумать хоть какой-нибудь план. Связать чулки, сделать петлю, а когда он войдет в комнату, попытаться задушить его? Лучше мне было не придумать. Голод, жажда и боль сильно замедляли мыслительный процесс.

На затылке у меня разрасталась шишка величиной с картофелину — когда я слегка притронулась к ней, то чуть не упала в обморок от боли. Волосы вокруг склеились от засохшей крови.

Будут ли у меня силы, чтобы отбиваться, когда он снова появится? Если я начну спорить с ним, это еще больше разозлит его, и наказание не заставит себя ждать.

Но я же не могу вот так сидеть и покорно принимать его издевательства и побои? По крайней мере, если он прикончит меня сразу, то я избавлюсь от этой муки, от этих кошмарных издевательств."

"А что, если связать чулки и повеситься на карнизе? Или порезать занавески на длинные лоскутья и повеситься на них? Я увлеклась, представляя себе его лицо, когда он увидит, что я от него ускользнула. В какой-то степени это можно будет назвать победой. Но мои коллеги и бывшие друзья, все они, конечно, решат, что я повесилась от депрессии, а ему ничего не будет.