Где бы ты ни скрывалась

 — Мне так нравится, и тебе тоже!"

"Трахая меня в рот, он одной рукой, как клещами, сжимал мне щеки, а другой держал за горло, почти полностью перекрыв кислород. Мне было нечем дышать — слезы, сопли, слюни, я уже не понимала, что течет по моей груди. Легкие горели от нехватки кислорода, в ушах раздавался тоненький звон, перед глазами плыли круги — я поняла, что сейчас потеряю сознание.

Ли на секунду ослабил хватку, и я смогла вздохнуть — и хрипло закашлялась. Но ясно было, что это его не остановит. И тогда я заорала, громко, срывая голос, — заорала непроизвольно, слезы градом потекли по щекам, я думала, что сейчас умру от ужаса. Я кричала и кричала, думая, что сейчас он закроет мне рот рукой, чтобы я заткнулась. Но ничего подобного. Мой звериный вопль произвел неожиданный эффект. Под этот аккомпанемент он стал дрочить у меня перед носом и через несколько секунд выплеснулся мне на лицо.

И вот, сидя наконец в поезде и глядя на залитые солнцем поля, я закрыла глаза, пытаясь отогнать тошноту и видения той ночи.

Когда все было кончено, он поднялся с ковра, шатаясь, отправился в сортир, прополоскал член в раковине и затопал наверх. Я осталась на ковре, вся в слезах. Только услышав его храп, я встала на четвереньки и поползла к ванной. Стоя под душем, я осторожно себя ощупала. Слава богу, губы не поранены, но на шее остались страшные синяки. Всю следующую неделю мне пришлось ходить на работу с шарфиком на шее. Думаю, сотрудники полагали, что в припадке страсти он наставил мне засосов.

К девяти утра поезд прибыл в город Кру. По радио перечислили оставшиеся до конца поездки станции, а затем последовало неожиданное объявление: «Из-за неполадок связи с Нанитоном поезд задерживается на тридцать минут».

На полчаса? Я посмотрела на часы — времени полно. Я нарочно выехала на два часа раньше, чтобы подстраховаться. Если больше задержек не предвидится, мне не о чем беспокоиться.

Я судорожно зевнула. Может быть, все же немного поспать? Но я была слишком заведена, слишком взвинчена. Когда же я смогу расслабиться? В самолете? Или когда приеду в Нью-Йорк? Или когда узнаю, что он навсегда уехал из Ланкастера? Нет, если хотя бы год он не будет подавать о себе вестей, только тогда я смогу вздохнуть с облегчением.

Смогу ли?

Воскресенье, 9 марта 2008 года

Я все-таки позвонила сержанту Сэм Холланд из отдела домашнего насилия при полицейском отделении Кэмдена, просто чтобы поставить точку в этом инциденте. Она, конечно, меня не вспомнила. Запинаясь и путаясь в словах, я рассказала о пуговице и раздвинутых занавесках и как типично для Ли оставлять подобные сигналы, но даже мне самой эти аргументы показались смешными. Как будто я просто напрашивалась на сочувствие и внимание.