Где бы ты ни скрывалась

Я сделала еще один глоток и изобразила уверенную, как мне казалось, улыбку:

— Видишь, уже все нормально. Просто твоя сумасшедшая подружка опять распсиховалась из-за пустяка.

Стюарт не сводил с меня глаз.

— Может быть, все-таки расскажешь мне? — спросил он. — Думаю, это тебе поможет.

Я сжала руки. Сказать «нет»? Он все равно будет допытываться, пока я не сдамся…

— Ладно, скажу. Это часть моего прошлого, которое я хочу забыть. Раз и навсегда.

— Эта часть твоего прошлого, похоже, имеет огромное влияние на твое настоящее, — сказал он.

— Ты думаешь, я сама положила себе в карман эту пуговицу?

— Я этого не говорил.

Я прикусила губу. Я еще не допила чай, а то бы просто встала и ушла. В любом случае мне надо было домой — начать проверки. Как он смог пробраться ко мне в квартиру? Я должна была это выяснить. Хотя бы попытаться.

— Посмотри на меня, — сказал Стюарт. — Кэти, я ведь не стараюсь проникнуть в твою бедную, измученную головку. Забудь о моей профессии — с тобой я не психотерапевт, а просто влюбленный дурак, который хочет помочь.

Я невольно улыбнулась:

— Прости меня. Я так долго держала это в себе, нелегко, знаешь ли, вдруг взять да и выложить все, понимаешь?

— Понимаю."

"Я подошла к Стюарту и уселась к нему на колени, вжалась в него, спрятала голову у него под подбородком. А он крепко меня обнял.

— У меня было красное шелковое платье. То самое. Когда мы с ним познакомились, я как раз была в нем. А он… он обожал красный цвет.

Перед глазами у меня мелькнуло мое платье, как чудесно оно облегало фигуру, как шло мне и как мне пришлось купить те милые туфельки ему в тон. Поначалу мне даже не хотелось снимать его — будь моя воля, я бы все время его носила, так оно мне нравилось.

— Значит, пуговица напомнила тебе о пуговицах на этом платье?

— Да! То есть не просто напомнила! Ты не понимаешь, эта пуговица… она от того самого платья! Я знаю… или… — Я судорожно попыталась воскресить платье в памяти, вспомнить, какого размера были пуговки, сделаны из металла или пластмассы? Абсолютная уверенность сменилась сомнением: а вдруг я ошиблась? Теперь, когда пуговица лежала в уличном мусорном контейнере, я не могла ни в чем удостовериться. Но одно я знала точно. — Это его почерк, Стюарт. Его мерзкие, извращенные игры. Он засунул пуговицу в карман джинсов, чтобы помучить меня. Чтобы я знала: он вернулся и теперь я никуда от него не денусь.

Стюарт гладил меня по руке, но я почувствовала, что его тело слегка напряглось. Я ожидала, что он скажет: «Успокойся, это всего лишь пуговица», но он сказал другое очень ласковым голосом:

— Может быть, ты сама ее где-то подобрала?

— То есть как это — подобрала? Я что, похожа на человека, который подбирает мусор на улице? Ты подбираешь мусор? Нет? Вот и я не подбираю.