Где бы ты ни скрывалась

Я бы не напивалась каждый вечер, не спала со всеми подряд, не тусила по клубам до утра, не просыпалась в чужих постелях… Нет, я была бы уже директором какой-нибудь всемирной организации, а не менеджером по персоналу на заводе по производству изделий из пластмассы.

И уж конечно, я не пошла бы в «Ривер-бар» на Хеллоуин в том алом шелковом платье, готовая снова завести какую-нибудь никчемную интрижку, и в том жакете. А в кармане жакета я, наверное, не таскала бы чек, который мне дали в кафе спортзала, куда я зашла выпить чая. Он наверняка тогда в баре обыскал карманы моего жакета и нашел чек — и понял, где проще всего снова со мной пересечься. А может быть, я вообще бы никогда его не увидела.

Господи, я могла бы избежать этого!

Но даже если бы мы начали встречаться, мои папа с мамой сразу бы поняли, что это опасный тип. Они бы сразу мне сказали: «Дочка, он тебе не пара!» Послушала бы я их? Не знаю, может быть, и нет.

Если бы мама была жива, я, наверное, уже была бы замужем за каким-нибудь надежным, добрым, хорошим человеком и у нас были бы дети. Один? Нет, лучше двое или даже трое."

"Но что толку плакать о том, чему не суждено сбыться? Сегодня я чувствовала в себе больше силы, чем обычно, — с сегодняшнего дня я начала борьбу. Правда, я чуть ли не каждый день давала себе обещание бороться с гнетом, но Ли мне быстро и доходчиво объяснял, кто в нашем доме хозяин.

Но сегодня все-таки появился просвет.

Дело в том, что сегодня я получила по электронке письмо от Джонатана Болдуина. Я его не сразу и вспомнила. Мы с ним когда-то вместе ходили на курсы повышения квалификации в Манчестере. Приятный парень, открытый, доброжелательный, вся группа постоянно ржала над его шутками. Кажется, мы собирались продолжить знакомство, но как-то не получилось. В общем, он написал мне на рабочий адрес, спросил, чем я занимаюсь. Сказал, что открывает в Нью-Йорке филиал своей консалтинговой фирмы, и спросил, не могу ли я кого-нибудь ему порекомендовать. Я обещала подумать, может, кто-то подвернется, а у самой в душе затеплилась надежда. Что, если… переехать в Нью-Йорк — вот было бы круто!

Ли был дома. Не ждал на ступеньках, как когда-то, нет, хлопотал на кухне, готовил ужин. Раньше мне это нравилось, но сейчас, открыв дверь и почувствовав запах его стряпни, я с трудом преодолела искушение сбежать.

Вопрос в том, куда мне было бежать?

Теперь Ли приходил и уходил, когда ему это было удобно. Раньше, помнится, меня это бесило. Тогда я боролась за свою территорию, за право на одиночество, на личное пространство. Ха! Я даже говорила ему об этом, и не раз. Когда мы поссорились, я попросила его отдать мне ключ, чего, впрочем, он так и не сделал. Но ведь он не возражал тогда — просто ушел.