Если бы меня спросили

— Ну-у-у, у Вадима там всё посложнее… но тебе лучше у него спросить.

— Обязательно спрошу. Ладно, Лёш, — встала Ирка. — Тебе пора.

— А кино? — то ли правда не понимал, то ли косил под дурачка Макеев.

— С Вадимом посмотрю, — улыбнулась она.

— Ну давай хоть фильм тебе скину. Да посуду убрать помогу, — подскочил он.

Посуду Ирка унесла сама, пока он скидывал фильм на флешку. Запусти его в дом, ещё предложит полочку повесить или ножи поточить, а там и на ночь останется — не выгонишь.

А когда он уже сел в машину, подала ему кофту.

«Чёрта с два у тебя получится забыть её снова!» — коварно улыбнулась она.

Макеев замер, усмехнулся, забрал кофту и махнул на прощание.

Ирка выдохнула и закрыла за ним калитку.

— А с кем из девчонок в школе дружил Лёха? — спросила она у Вадима час спустя.

45

Чёртова жизнь налаживалась: он позвонил. Уставший, измученный, не выспавшийся. Вернее, спросонья. У него даже след на щеке остался от подушки. Хотя те два часа, на которые он отрубился с утра и сном-то назвать нельзя.

— Какие глаза у тебя красные, — пока он думал над ответом, наклонилась к экрану Ирка.

— Да, всю ночь работал, — потёр Вадим руками лицо. Выдохнул: — У нас тут полный пи… Думал, вырвусь к тебе на пару дней, а нас заддосили. Хакерская атака, если тебе это о чём-то говорит.

Если Ирке это о чём-то и говорило, то лишь тихо напомнило, как отец Вадима сказал: «Он придумает тысячи причин, найдёт сотни отговорок, и все они будут казаться тебе убедительными, но в итоге так и не приедет».

— Так что насчёт Лёхи?

— Лёхи? — удивился Вадим. — Ах да, ты же спросила, с кем он дружил. Чтобы близко, ни с кем. Он особо девчонками не увлекался.

— Ну кто-то же ему наверняка нравился? Или ты был настолько занят собой, что его проблемы тебя не интересовали? — усмехнулась Ирка.

Воскресенский скривился. Можно сказать, болезненно. Даже прикрыл один глаз.

— Малыш, не злись. Пожалуйста! Я правда не мог позвонить. Мне поссать было некогда. Нам похерачили всю… в общем, неважно. Было трудно. Но мы справились.

— Ясно, — кивнула Ирка. — Очень рада за вас."

"— Да, я самоуверенный эгоист, — примиряюще улыбнулся Воскресенский. — Ничего не могу с этим поделать. Делами Макеева я действительно интересовался слабо.

— И, конечно, ты не в курсе, что ему нравилась Анфиса?

— Анфиса? Ты второй раз меня о них спрашиваешь.

— И ты второй раз не знаешь, что мне ответить.

— Не знаю. И не понимаю, почему ты вообще спрашиваешь про Макеева.

— Сначала ответь, а потом я скажу почему.

— Не представляю, что у Макеева могло быть с Анфисой. Она даже не смотрела в его сторону. Можно сказать, брезгливо отворачивалась, если видела. И если говорила о нём, то только с пренебрежением. Она за одну парту с ним никогда не села бы.