Если бы меня спросили

— Хотя, знаешь, я думаю, Воскресенский этого не сделает, что бы ни сказала жена — Нателлка хороший администратор, а он не такой подкаблучник, как кажется.

— Страх и вина — самые удобные для манипуляций чувства, — согласился Петька.

— Вот тётя Оля верёвки из Нателлки и вьёт. Надеюсь, до поры до времени, — усмехнулась она.

— Ты всё-таки решила ему помочь? — вздохнул Петька.

— Я попробую, а там как получится.

Несмотря на первую неудачу, у неё был запасной план.

— Только не вздумай перевербовывать Нателлку, — почти сорвал его Северов.

40

— Это почему ещё? — удивилась Ирка

— Расскажу тебе одну легенду. Про Чингизхана. Когда Чингисхан осадил Бухару, — Петька прочистил горло, — он не смог взять город штурмом, поэтому отправил жителям послание: «Кто на нашей стороне — будет в безопасности». Жители Бухары разделились на две группы: первые отказались подчиняться Чингисхану, а вторые согласились. Тогда Чингисхан написал тем, кто согласился: «Убейте тех, кто отказался, и город останется вам». Они последовали его приказу, перебили своих и открыли ворота. Но когда воины Чингисхана вошли, то перебили всех. «Если бы они были верны, то не предали бы своих братьев ради нас, — сказал Чингисхан. — Предавший однажды, предаст снова», — сказал Север внимательно слушавшей его Ирке. — Предатель однажды — предатель навсегда. Это плохая идея — довериться Нателлке, моя девочка, — улыбнулся он. — Да и вряд ли ты у неё что-то узнаешь. Ольга тварь Александровна вряд ли ей доверяет.

Предатель однажды — предатель навсегда.

— Чёрт бы тебя побрал, Север! — выдохнула Ирка и вычеркнула запасной план…

Она выкинула огрызок яблока в окно (сгниёт где-нибудь в кустах на радость муравьям) и растянулась на кровати.

О чём она до сегодняшнего дня не догадывалась, что Воскресенский-старший тоже не сидел сложа руки. У Бориса Викторовича был свой план форсировать события.

Она думала, что ездить с директором «Гедеона» на встречи, ходить на заседания суда и сопровождать в деловых поездках — обычная работа личного секретаря."

"Будучи девушкой неробкой и привыкшей к мужскому вниманию, она не обращала внимания, как иногда он заботливо придерживал её за спину, подмигивал, давая указания, обнимал за талию, сообщая служебную информацию или убирал за ухо её волосы, чтобы шепнуть какую-нибудь глупость и заставить улыбнуться.

Считала, это часть его харизмы — вести себя то ли как танк, то ли как галантный кавалер.

Тем более, ничего из ряда вон выходящего он себе не позволял: по заднице не шлёпал, в вырез блузки не заглядывал. Да и Ирка от его долгих взглядов не терялась и не краснела, как смущённая гимназистка.