Если бы меня спросили

— Кристина, гоу ту нах.

— Ну чо ты начинаешь, Кыс! — остановилась она.

Когда хотела, её самолюбие обладало прямо-таки железобетонной непрошибаемостью, игнорируя даже откровенный посыл.

— Ну, прости, — она взмахнула руками. — Я много думала эти дни, — упала на мягкий диван.

На ковёр полетели разложенные бумаги."

"«Ты умеешь думать?» — Вадим недовольно дёрнул головой.

— Да, я погорячилась. Была неправа. Несправедлива, требовательна. Нетерпелива. Кыс, прости меня! — она выгнула шею, чтобы жалобно на него посмотреть.

Воскресенский нагнулся, чтобы поднять разлетевшиеся листы.

Кристина демонстративно бухнулась на пол рядом.

— Кыс, ну прости, — задрав голову, заглянула в лицо. — Давай всё забудем. Начнём сначала. Я согласна: я не имела права предъявлять тебе претензии. Не имела права проявлять недовольство, — ползала она вслед за ним на коленях. — Не должна была ничего требовать. Вот, — протянула она залетевший под журнальный столик лист, задержалась глазами. — А это что?Мистер Воскресенский, зэ... — проговаривая вслух, попыталась прочитать английский текст.

— Это тебя не касается, — забрал у неё Вадим документ. — Мой ответ: нет. У тебя всё?

Что ей будет тоскливо без его денег и его шикарной квартиры, он даже не сомневался. Что Кристина вернётся, будет уговаривать, пытаться возобновить отношения — тоже.

Вадим сказал бы ей «нет», даже не будь у него Ирки, а уж теперь — тем более. Это даже не обсуждалось.

— А так? — подтянула она его к себе за бёдра. Полотенце поползло вниз по ягодицам. Её губы едва не коснулись того, что оно прикрывало.

— Да чтоб тебя, Кристина! — оттолкнул её Вадим, подхватил полотенце. — Не заставляй меня быть грубым, а? Бери свои вещи и вали. Давай, давай, — скривился он.

Ну, не силой же её выталкивать, чёрт побери!

— Ладно, ладно, — опёрлась Кристина о стеклянный стол, протянула Вадиму руку. — Помоги!

Он подставил ладонь, помог ей подняться. Девушка уткнулась лицом в его грудь.

— Ну ты же будешь по мне скучать, правда, Кыс? — преданно заглянула в глаза.

— Обязательно, — кивнул Вадим и выразительно посмотрел на дверь.

Где-то в глубине души ему даже было её сейчас жалко. Она всё же была безобидной и какой-то беззлобной, что ли, за это он, наверное, её и выбрал. Он так устал от сук, что считал Кристину удачной партией.

Но, как оказалось, беззубость наскучивает быстрее стервозности и порождает желание быть жестоким. Собственная жестокость вызывает отвращение к себе. А когда противно от самого себя, угнетает. Нет, девушка без характера — не его вариант.

«Ну хоть ты найди себе нормального парня», — вздохнул Вадим, закрывая за Кристиной дверь.

Глянул в разбросанные бумаги, что прислали из суда. Вадим подал иск, чтобы оспорить право на свою часть активов, прихваченных Норой.