Пожнешь бурю

– Лучше бы вам не заставлять лейтенанта ждать, – сказал маркиз опасно-ласковым тоном, отчего она отшатнулась к стене, прикрываясь простыней. – Вдруг он заподозрит в вашем отсутствии что-то неладное и сам спустится вниз?

Намеренно не обращая внимания на страдальческое выражение темно-синих глаз, Иен приподнял ее голову за подбородок и приблизил к ней искаженное гневом красивое лицо.

– Я не стану делить вас с болтливым морским офицером, мисс. Я намерен овладеть вами в другой раз, и вы будете принадлежать только мне."

"Гнев и стыд охватили Мереуин, вступив в борьбу с неудовлетворенным желанием и неосознанной надеждой услышать в тяжелом дыхании Иена прежнюю страсть. Она проклинала себя за то, что желала его, что позволила соблазнить себя с такой легкостью, и хотела причинить ему такую же боль, какую он причинил ей.

– Вы, сэр, – холодно проговорила она, – не имеете права выбирать мне знакомых. Вы мне не хозяин.

Он мрачно ухмыльнулся:

– Трудновато поверить, учитывая, как охотно вы; пожелали мне отдаться.

– Возможно, вы правы, – призналась Мереуин, – но другой возможности убедиться, в этом у вас не будет.

Он расхохотался:

– И как вы предполагается отделаться от меня? Мы скоро прибудем в Лондон, мисс, где меня никто не сможет остановить: ни Карл Уилсон, ни ваш лихой лейтенант. – Темные глаза с пугающей откровенностью ощупывали ее полуобнаженное тело. – Я скоро заполучу вас, Мереуин, и смогу наслаждаться вами, когда пожелаю, а вы будете упрашивать меня это сделать.

– Нет, не буду! – выкрикнула она, не в силах сдержать слез боли и отчаяния.

– Нет, будете! Теперь вы моя, Мереуин, какую бы ненависть вы ко мне ни питали.

– Я проклинаю вас! – выдавила она, и Иен почувствовал угрызения совести при виде прелестного личика, на котором уже совсем не было гнева, и мягких губ, закушенных в отчаянной попытке справиться с бегущими из глаз слезами.

Маркиз оттолкнул ее так резко, что она ударилась головой о переборку. Слезы полились ещё сильнее, Мереуин отвернулась, чтобы не видеть его красивого ненавистного лица.

– Вы забываете одну вещь, дорогая, – объявил он таким тоном, что она заплакала навзрыд. – Я не джентльмен.

Дверь за ним захлопнулась, и Мереуин зажала руками рот, сдерживая рыдания. «Я пропала, – твердила себе девушка, – пропала! Почти отдавшись ему, я показала, с какой легкостью он может распоряжаться, моим телом, и управлять чувствами». Она боялась той власти которую он над ней получил, и знала, что, как бы она не сопротивлялась, ему удастся заставить ее предать Александра и Малькольма.

Лорд Монтегю слышал ее сдавленные рыдания и на мгновение, смягчился, но тут же взял себя в руки и зашагал прочь.