Буря Жнеца. Том 1

Обозный лагерь располагался на широком и довольно плоском холме в полутора тысячах шагов к западу, вьючные животные бродили в пыли и дыму от кизяковых костров. Наместник видел палатки лазарета вдоль ближней стороны лагеря – полотняные стены сияли в утреннем свете. Над другим холмом, к северу от лагеря, кружили два ястреба или орла. Остальное небо было чисто, синева медленно светлела от поднимающегося солнца."

"Бабочки порхали среди маленьких желтых цветов – Брол отметил, что крылья насекомых точно такого же цвета, как лепестки, и удивился, что прежде не замечал такой подробности. Природа понимает маскировку и обман. Природа напоминает нам, как выжить. Эти истины хорошо усвоили тисте эдур – серые, как тень, от которой рождены; серые, как стволы деревьев в мрачном лесу их мира; серые, как саван сумерек.

– Что же мы забыли? – пробормотал он.

Военачальник арапаев – преда – повернул к нему лицо, затененное выступающим краем шлема.

– Наместник! Мы заняли позицию, как вы приказали…

– Не обращайте внимания, – прервал Брол Хандар, почему-то раздраженный вниманием ветерана. – Кто охраняет лагерь?

– Четыре сотни разной пехоты, – ответил воин и пожал плечами. – Летери всегда самонадеянны.

– Это от огромного численного превосходства, – протянул другой арапай.

Первый преда кивнул:

– Я хорошо помню, дружище, удивление на их лицах в тот день, когда мы трепали их у Летераса. Как будто мир разом оказался совсем не таким, каким они привыкли его считать. Этот взгляд – недоверие. – Воин рассмеялся. – Слишком упорно отказывались принимать правду, когда было нужно.

– Хватит, – отрезал Брол Хандар. – Силы атри-преды бьются с оул’данами – вы что, не слышите? – Он повернулся в седле и посмотрел на восток. – Смотрите, какая пыль.

Он помолчал дюжину ударов сердца, потом повернулся к первому арапаю:

– Отведите две когорты к лагерю. Четырех сотен летерийцев недостаточно.

– Наместник, а если нас вызовут на подмогу войскам атри-преды?

– Тогда мы проиграем битву. Вы получили приказ.

Преда кивнул и, пришпорив коня, помчался к выстроившимся воинам эдур.

Брол Хандар посмотрел на ждущего рядом к’риснан. Кривой колдун сгорбился в седле, напоминая нахохлившуюся ворону. Он накинул капюшон – несомненно, чтобы спрятать искаженные, когда-то симпатичные черты. Сын вождя, преображенный в жуткую икону хаотичной силы, перед которой склонили колени тисте эдур. Наместник поежился.

– Что вас гнетет? – спросил он.

– Что-то, ерунда, – прозвучал гортанный голос; слова искажены изуродованным горлом. Это был звук боли, долгой и неисцелимой.

– Что именно?

Снова конвульсия – Брол решил, что колдун пожал плечами.

– Следы на мертвой земле.

– Оул’данских военных?

– Нет.