Буря Жнеца. Том 1

 – После, я имею в виду, Ублала, мы сможем поговорить о том, что гнетет тебя, хорошо?

– Говорить нет смысла. – Рот Ублалы был набит перьями, кожей и мясом. – Нужно отвести тебя к нему.

– К кому?

– К поборнику. Тоблакаю.

Взглянув в глаза Бугга, Тегол заметил в них неподдельный ужас.

– Нужно вломиться на подворье, – продолжал Ублала.

– А, ясно.

– Потом сделать так, чтобы он нас не убил.

– Ты же вроде сказал, что нет смысла говорить!

– Сказал. Нет.

Джанат взяла свою плошку супа:

– Так значит, придется лезть по этой лестнице, цепляясь одной рукой? А вы, конечно, ждете, что я полезу первой? За идиотку меня держите?

Тегол хмуро посмотрел на нее, затем просиял:

– Выбирайте, Джанат. Или вы следуете за мной и Буггом, рискуя потерять аппетит, или мы следуем за вами, вознося вас наверх восхищенными вздохами.

– Ни то ни другое! – И она направилась в переулок.

Из угла, где сидел Ублала, донесся жуткий хруст.

Тегол и Бугг понеслись вслед за Джанат.

Ормли, бывший лучший крысолов, сел напротив Рукет. Кивнув в знак приветствия, она вернулась к трапезе.

– Я бы угостила тебя хрустящими свиными ушами, но, как видишь, осталось совсем немного, а я их обожаю.

– Ты это нарочно, да?

– Все мужчины уверены, что красивые женщины не думают ни о чем, кроме секса. Уверяю тебя, еда предлагает чувственность, которой редко можно достичь в неуклюжих обжимашках на кишащем блохами матрасе, на сквозняке, от которого дрожь пробирает при каждой смене позы.

Иссохшее лицо Ормли скорчилось в гримасу:

– Смена позы? То есть?

– Что-то подсказывает мне, что нет легиона покинутых женщин, оплакивающих потерю неповторимого Ормли.

– Не понимаю, о чем ты. Слушай, я нервничаю.

– А я? Хочешь вина? Надеялась, что ты откажешься… Оказывается, от хранения в траурном склепе отборные вина выигрывают. Хорошо тебе красться во тьме каждую ночь, но мне, как новому командиру нашей подпольной организации, приходится прятаться здесь, внизу, получая отчеты и отдавая распоряжения, занимаясь бесконечной бумажной работой…

– Какой бумажной работой?

– Ну, работой, которая должна убедить подчиненных, что я очень занята. Чтобы не совались ко мне беспрерывно.

– Понятно, а что ты пишешь, Рукет?

– Записываю обрывки подслушанных разговоров – акустика здесь потрясающая, хотя довольно капризная. Иногда можно услышать настоящую поэзию, с яркими сопоставлениями.

– Если случайно, то никакая это не поэзия, – сказал Ормли, все еще хмурясь.

– Значит, тебе мало что известно о современных веяниях."

"– Только об одном, Рукет, вот из-за него я и нервничаю. Тегол Беддикт.

– Самое необычное сопоставление, – ответила она, потянувшись за новым свиным ухом. – Идиотизм и гениальность. В частности, он гениально создает идиотские моменты.