Буря Жнеца. Том 1

И совершенно не касается, – добавил он, – этих эдур. Они просто мимо проезжают.

Атри-преда вполголоса выругалась.

– Тартенал, да?

– По большей части.

– Не знаете, где мы могли бы устроить ночлег? Поблизости, но в стороне от дороги.

Эрбат прищурился:

– В стороне? Чтобы никто не тревожил, ага?

Она кивнула.

Эрбат поскреб колючую щетину на выдающейся челюсти.

– Дальше, шагах в сорока, вправо от дороги уходит тропа. Через чащу, потом через фруктовый сад, а дальше заброшенная ферма. На сарае крыша пока цела, хотя вряд ли совсем не протекает. Там и колодец есть – вам пригодится."

"– Так близко и сарай никто не занял и не ободрал?

Эрбат улыбнулся:

– Скоро доберутся. Ферма-то с подветренной стороны от моего дома.

– Ну так что?

Эрбат улыбнулся еще шире:

– Местный колорит ускользает от пришлых. Неважно. Сегодня ночью вы будете нюхать только горький дым, он и клопов отгонит.

Офицер обдумала его слова; потом лошадь мотнула головой, и всадница снова подобрала поводья:

– Спасибо, тартенал. Безопасного путешествия.

– И вам, атри-преда.

Отряд двинулся дальше. Эрбат, стоя на обочине, проводил воинов взглядом.

Безопасного мне путешествия? Да, наверное, безопасного. На дороге нет ничего, с чем я не смог бы справиться.

Трясусь я из-за конечного пункта – коленки стукаются друг о дружку, как два черепа в мешке.

Лежа на животе у люка на крыше, он глядел вниз. В нижней комнате был настоящий зверинец, хотя и по-домашнему уютный. Серьезно, есть художники, которые охотно заплатят за такую сцену. Там бродили десять кур, то и дело с криком выскакивая из-под неуклюжих ног Ублалы Панга. Академик Джанат, сидя спиной к стене, катала в ладонях куриный пух, или как там это называется, прежде чем запихнуть его в джутовый мешок, который в дальнейшем должен был послужить подушкой – воистину, если академик чего-то о чем-то не знает, так того и знать не стоит. Хотя закрадывалась нотка опасения, что Бугг исцелил разум академика не на все сто. И был еще сам Бугг, сгорбившийся у очага и когтистой куриной лапой помешивающий куриный суп в дымящем котелке – эта подробность, как отметил Тегол, придавала всей сцене жутковатый смысл. Как и немелодичное мычание верного слуги.

Что и говорить, в доме теперь вдоволь еды. Пару недель назад на берегу канала нашли громадную рыбу-капабара, да и бывшие несушки уходили в небытие беспощадно, как урчание живота. Или две-три. Вернее, четыре – если считать, что у Ублалы Панга желудок только один, что вовсе не обязательно. Возможно, Селуш знает точно – ведь она обряжала много тел. В конце концов, у тартеналов больше органов, чем у людей. Жаль, что это не распространяется на мозги.

И все же невыразимая грусть одолевала Ублалу Панга. То ли любовь, то ли страх любви.