Буря Жнеца. Том 1

Кто знает, какие коварные засады он готовит, чтобы напасть на вас, чтобы уничтожить командиров и других важных персон. Несомненно, атри-преда, я жду неукоснительного выполнения ваших обязанностей. Однако напомню, что Брол Хандар замешан в измене.

– Так пусть Орбин Правдолов его арестует.

Если посмеет, ведь тогда все выплывет наружу, а к этому он не готов.

– Мы подождем, – ответил управитель, – до его возвращения.

Уже?

– А императору известно об этих событиях, господин?

– Известно. Иначе Патриотисты не участвовали бы в охоте – уверен, вам это понятно, атри-преда.

Она решила, что понимает. Даже Карос Инвиктад не стал бы действовать без санкции.

– Это все, господин?

– Все. Пусть Странник улыбнется вашей цели, атрипреда.

– Спасибо, господин.

Теперь все разворачивалось, как и предсказывал управитель. Брол Хандар сопровождает экспедицию, отвергнув возражения Биватт. На его лице читались уверенность и воля – наместник словно обрел новую точку опоры. Безошибочно определен главный враг. Полная катастрофа ждет эдур, потому что он считает, что сделал ход первым.

Атри-преда сказала:

– Наместник, если позволите, мне нужно поговорить с офицерами.

– Разумеется, – ответил Брол Сэнгар. – Когда вы рассчитываете вступить в контакт с противником?

Ох, осел, ты уже вступил.

– Это зависит от того, отступят ли они или атакуют нас.

Наместник вскинул брови:

– Вы боитесь Красную Маску?

– Страх, который приводит к уважению, не позорен, наместник. В этом смысле да, я боюсь Красную Маску. Как и он будет бояться меня, и очень скоро. – Она направила лошадь к войскам, высматривая не офицера, а всадника из Синецветья, выше и смуглее остальных.

Вскоре она нашла его, жестом подозвала, и они направили лошадей шагом по обочине дороги. Атри-преда говорила сразу о двух вещах: громко, чтобы слышно было всем – о здоровье скакунов и прочих насущных вопросах; и намного тише о том, что должен был слышать только собеседник.

– Что можно увидеть на туманном горизонте, чего нельзя закрыть поднятой рукой?

Красная Маска взглянул на чужеземца.

Анастер Ток улыбнулся:

– Лежать в канаве посреди человеческих отходов – это я посоветовал бы любому начинающему поэту. Ритмы приливов и отливов, взлетов и падений, наследие отбросов. Словно жидкое золото.

Не совсем в своем уме, решил Красная Маска без всякого удивления. Кожа да кости, весь покрыт струпьями и пятнами жуткой шелушащейся сыпи. По крайней мере, он мог теперь стоять, не опираясь на палку; и аппетит вернулся. В скором времени, был уверен Красная Маска, чужеземец оправится, по крайней мере физически. Разум бедняги – другое дело.

– Ваш народ, – продолжал Анастер Ток, – не верит в поэзию, в силу простых слов. Да, вы поете на рассвете и на закате.