Буря Жнеца. Том 1

Которая грабит дома арестованных с разрешения непререкаемый власти и, уж конечно, насилует дочерей…

Бугга ткнули затылком о неровный кирпич.

– За это, падла, – рявкнул стражник, – дорога тебе на Утопалки!

Бугг сморгнул капельки пота с ресниц, потом, когда до него дошли слова головореза, рассмеялся.

– Утопалки? Какая прелесть. А теперь убери от меня руки, или я рассержусь.

Стражник только крепче ухватил тунику, а второй сказал:

– Ты был прав, Канорсос, он заслуживает трепки.

– Самый большой страх хулигана, – сказал Бугг, – сбывается, когда приходит кто-то больше и грубее…

– И это ты?

Оба захохотали.

Бугг повертел головой, оглядываясь. Прохожие торопились прошмыгнуть мимо – неразумно быть свидетелем таких событий, тем более с участием убийц Патриотистов.

– Ну что ж, – вздохнул Бугг. – Господа, сейчас вы встретитесь кое с кем больше и грубее, вернее говоря, кое с чем.

Через мгновение Бугг остался один. Одернув тунику, он огляделся и отправился к дому хозяина.

Наверняка кто-нибудь заметил внезапное исчезновение двух вооруженных людей в доспехах. Однако никто не кричал вслед, за что Бугг был очень благодарен, поскольку не хотел вступать в разговоры.

Наверное, зря я сорвался. С другой стороны, тебя отвлекли. Даже потревожили. Бывает."

"Пернатая ведьма не теряла времени. Прочь от кораблей, от несметных толп, от постоянно устремленных на нее взглядов – подозрительных и презрительных, – от вони сотен страдающих узников, падших эдур из Сепика, сплошь полукровок, то есть в глазах племен ниже по положению, чем летерийские рабы. Прочь от рыбаков с Нэмила; от четырех меднокожих воинов из Шал-Морзинна, снятых с потерявшего управление суденышка; от жителей Семи Городов, от уроженцев Эрлитана, островов Каранг, Пур-Атри и из других мест; от квонских моряков, утверждавших, что являются гражданами какой-то империи Малаз…

Среди них были воины, достойные стать претендентами. Лесоруб из разрушенного города мекросов, найденного флотом, кабалийский монах, молчаливая женщина в фарфоровой маске с одиннадцатью сокровенными знаками на лбу – ее нашли полумертвой на потрепанном штормом ялике к югу от Низины. Было и много других, сидящих закованными в трюмах кораблей других флотов. Кто они и откуда родом, по большому счету неважно; единственное, что занимало Пернатую ведьму в жалких созданиях, – это ошеломляющий набор богов, богинь, духов и Взошедших, которым они поклонялись. Молитвы на десятках языков, голоса, звенящие в оглушительной тишине, безответные мольбы о спасении.

В громадном хаотичном мире нет конца иллюзиям тех, кто мнит себя избранными.