Буря (СИ)

— Подожди разжигать во мне огонь, я могу овладеть тобой, так и не сказав того, что хотел, – Алкид спустил ее платье с одного плеча и добрался до нежной груди рукой.

Сахана игриво оттолкнула его и сделала шаг назад.

— Тогда я слушаю.

Алкид расстегнул ошейник рабыни, что первый раз произошло при свете дня. Она определенно видела, что он не пользовался ключом. Это было странно, конечно. Сахана даже подумала при случае спросить, каким образом работает замок.

— Ты можешь его больше не носить, – сказал он.

— Я чувствую, что за этим последует какое-то «но», – заметила женщина.

— Ты права, – вздохнул он, ловя ее руку и снова притягивая к себе. – Вместо ошейника ты будешь носить это, – он надел ожерелье ей на шею.

— Оно намного легче и красивее, – отметила Сахана. – И не выглядит так… – слово так и не нашлось, но лицо женщины изобразило отвращение.

— При этом достаточно прочное, чтобы я мог посадить тебя на цепь, если захочу. И ты не сможешь снять его сама.

— Тебе с детства хотелось посадить кого-то на цепь или это началось в зрелом возрасте? – Сахана нервничала от подобных разговоров, так что дала волю своему чувству юмора.

— Я просто не исключаю такой возможности. Ты должна понимать, что это знак моей власти над тобой, просто не настолько очевидный, как был до этого.

Сахана провела руками по металлическим звеньям нового ошейника, потрогала хитрый замок, затем убедилась, что ожерелье нельзя снять через голову.

— Все мы идем на компромиссы друг с другом и даже сами с собой, – наконец сказала она. – Теперь я думаю, что новость хорошая, а не сомнительная. Мне нравится эта вещь, я еще не смирилась с тем, что ты мной владеешь, но помню, как ты обещал запаять на мне железный ошейник и вставить в ухо какую-то серьгу с биркой, как у собаки.

Алкид вспомнил и рассмеялся от этих воспоминаний как от нелепости. Он и не собирался ничего такого делать. В тот момент ему казалось не лишним сгустить краски. Хотя как знать, что было бы, поведи она себя по-другому. Девушка удивила своей покорностью и тем, как она приняла новую жизнь, поэтому ей не пришлось столкнуться с его недовольством. Себя он знал достаточно хорошо, чтобы признать – ей очень повезло с характером. Его смех резко оборвался, а глаза самодовольно и хитро вспыхнули.

— Кстати, о серьгах с бирками, – на полном серьезе начал он и ухмыльнулся, увидев тень страха в зеленых глазах рабыни. – Я знаю, что женщины любят вешать на себя всякое такое, вот купил в городе на случай, если бы ты расстроилась из-за ожерелья.

Сахана приняла из его рук длинные сережки в виде капель разной формы, сцепленных между собой.

— Я надеюсь, что на них нигде не написано твое имя? – пряча довольную улыбку проговорила она, подходя к зеркалу и примеряя их.