Буря мечей. Пир стервятников

Маргери, разумеется, вправе требовать, чтобы ее вина или невиновность была доказана испытанием. Если так, то ее защитником должен быть один из семерых рыцарей Томмена.

— Рыцари Королевской Гвардии выступали защитниками особ королевского дома со времен Эйегона Завоевателя. Корона и вера в этом едины.

Серсея закрыла лицо руками, словно в приступе горя. Когда она отняла их, в уголке ее глаза блестела слеза.

— Это поистине грустные времена, но я рада, что мы с вами во многом пришли к согласию. Томмен был бы вам благодарен, я знаю. Действуя сообща, мы узнаем всю правду.

— Да. Узнаем.

— Мне пора возвращаться в замок. С вашего разрешения, я заберу с собой сира Осни Кеттлблэка. Малый совет захочет его допросить и выслушать обвинение из его собственных уст.

— Нет.

На Серсею точно холодной водой плеснули. Она моргнула, и ее уверенность на миг дрогнула.

— Обещаю, что сир Осни будет содержаться со всей надежностью.

— Он и здесь надежно содержится. Пойдемте я покажу вам.

От малахитовых и ониксовых взоров Семерых по Серсее пробежала холодная дрожь. Напомнив себе, что она королева и дочь лорда Тайвина, она неохотно последовала за наместником богов на земле.

Верховный септон отпер тяжелую железную дверь и снял со стены факел.

— После вас, ваше величество.

Внутри на железных цепях к потолку был подвешен голый Осни Кеттлблэк. Его подвергли бичеванию, ободрав спину и плечи до мяса. На ногах и ягодицах тоже густо лежали рубцы.

Серсея, не в силах смотреть на него, обернулась к верховному септону.

— Что вы с ним сделали?!

— Мы должны были узнать правду.

— Но он и так сказал вам всю правду. Он пришел к вам по доброй воле, чтобы исповедаться!

— Я выслушал много исповедей, ваше величество, но редко слышал, чтобы грехи доставляли так много удовольствия кающемуся.

— Вы били его кнутом!

— Без боли нет покаяния. Я сказал сиру Осни, что человек не должен щадить свою плоть. Я никогда не чувствовал себя таким близким к богу, когда бичевали меня самого, хотя самые тяжкие мои грехи не идут ни в какое сравнение с тем, что совершил он.

— Н-но вы проповедуете материнское милосердие…"

"— Это блаженство сир Осни вкусит в будущей жизни. Грех прощается, но преступление должно быть наказано, учит нас Семиконечная Звезда. Осни Кеттлблэк повинен в убийстве и государственной измене, а это карается смертью.

— Вера не вправе приговорить человека к смерти, какими бы ни были его преступления.

— Какими бы ни были его преступления, — медленно, словно взвешивая каждое слово, повторил верховный септон. — Странное дело, ваше величество, но под бичом его преступления приняли совсем другое обличье. Теперь он хочет уверить нас, что никогда не трогал Маргери Тирелл. Не так ли, сир Осни?

Осни Кеттлблэк открыл глаза.