Близится буря

Почти полный отряд до сих пор, против нас пятерых. Черт, Леонтия бы сюда с его гранатометом, но он самый большой, самый сильный, ему Макара тащить, и если хотя бы одного из нас не будет с ними, то шлюпка к берегу не подойдет. Поэтому все вот так, имеем то, что имеем.

Как-то очень быстро магазин опять расстрелялся, вновь заталкиваю в него патроны. Перед носом нетолстая ветка с длинными листьями и вот этими самыми пахучими цветами. И вдруг в нее пуля — щелк! — и ветка ко мне прямо на колени свалилась. А вторая пуля в камень за спиной, опять — щелк! — и по спине мелкими раскаленными осколками резануло. Больно! Больно, мать их в душу!

Переполз за соседний камень, выглянул аккуратно, убедился, что к новой позиции пока никто не пристрелялся, прицелился, увидев сперва вспышку, а потом темный силуэт, — похоже, что кто-то стреляет с колена, приподнявшись из-за маленького увала. Поймал его в прицел, потянул спуск. Раздался щелчок, карабин толкнул в плечо, пуля явно попала в цель, потому что я отчетливо увидел, как враг выронил винтовку и завалился вперед. Голова его оказалась в пятне солнечного света, и я разглядел блестящую лысину, показавшуюся из-под скатившейся с головы шляпы."

"— Байкин, давай еще немного назад, прикрываем! — повернулся я к своему заместителю, донабивая магазин карабина.

Тот лишь кивнул, понимая, видимо, мои мысли. Нельзя дать им возможности выйти на наши позиции с фланга, тогда от берега могут отрезать. Насколько возможно, нам надо все время отступать. У противника тоже раций нет, не смогут они корректировать движение по ходу дела, так что на это вся надежда.

— Братья, а ну давай еще рывок! — сразу переадресовал он команду. — Перебежками, марш!

А «марш» этот он уже от меня подцепил, к слову, не было у ополченцев с Большого Ската такой команды.

О чем я вообще, а? Я же сейчас стреляю, пытаясь дать своим бойцам возможность отойти, при чем тут кто команду кому придал? И еще какая-то песня в голове крутится, «Издалека долго течет река Волга», зычным голосом Людмилы Зыкиной. А это откуда, а? Почему всегда, когда страшно, всякая хрень в голову лезет?

— Фрол, марш!

Это я уже нашему снайперу, который опять кого-то свалил. А его по лицу камешками секануло, кровь течет: бровь рассекло. Из брови вечно кровь как водопад, рассекали и мне, помню.

Рванули дальше по тропе, она из-за изгиба не простреливается в этом месте, получилось куда быстрее. Остановились. Берега пока не видать, где наши двигаются — черт его знает, надо прикрывать пока. Оглянулся — противник тоже пропал из поля зрения, отсюда ни черта не видно.

— Байкин, давай дальше, в отрыв идем! Фрол, со мной! Держим тропку!

Они с топотом пронеслись мимо нас, пробежали до большого камня, сразу за которым тропа шла совсем резко вниз, присели, Байкин махнул рукой.