Империя бурь

Лицо Волка Севера напряглось, глаза ярко сверкали, а мозг наверняка уже прокручивал новые возможности.

Дальнейшие слова Манона произнесла с некоторой нерешительностью, будто сама не до конца веря в их истинность:

– Оказалось, что я – последняя крошанская королева, последний прямой потомок Рианноны Крошанской.

Аэлина молчала, закусив губу.

– И вне зависимости от решений моей бабушки я остаюсь наследницей клана Черноклювых. Ведьмы, сражавшиеся бок о бок со мной, почти сто лет занимались выслеживанием и истреблением крошанских ведьм. Они мечтали о возвращении на родину. Я обещала, что они туда вернутся. А теперь я только чудом не была убита собственной бабушкой. Я не знаю, где ведьмы моего отряда Тринадцати и что с ними. Прежде всего, живы ли они. Так что, госпожа террасенская королева, ты – не единственная, чьи замыслы пошли наперекосяк. И хныкать по этому поводу бесполезно. Бери себя в руки и начинай думать, чтó делать дальше.

Две королевы на борту пиратского корабля. Дорину хотелось себя ущипнуть.

Аэлина закрыла глаза и снова рассмеялась. Эдион опять напрягся, не зная, чем кончится этот далеко не радостный смех сестры. Манона, казалось, была готова к любому исходу.

– Выходит, я тогда не напрасно спасла твою тощую задницу, – продолжая улыбаться, сказала Аэлина.

Манона ответила ей улыбкой, способной заледенить кровь. И тем не менее мужчины, включая Дорина, облегченно вздохнули.

– Я вот только одного не пойму, – вдруг заговорил Фенрис. – Зачем было так долго ждать? Если Эраван вознамерился погубить вас, – он кивнул на Аэлину и Дорина, – зачем было ждать, когда вы повзрослеете и войдете в силу?

Дорина от этой мысли пробрала дрожь. Какими же неподготовленными они были!

– Потому что я ускользнула от Эравана, – сказала Аэлина.

Дорин старался не вспоминать о событиях десятилетней давности, но они все равно пронеслись через его сознание. Наверняка и через сознание Аэлины и Эдиона тоже.

– Он подумал, что я утонула. А Дорин… отец оберегал его насколько мог.

Эти воспоминания Дорин тоже прогнал, особенно когда Манона вопросительно наклонила голову.

– Маэва знала, что вы оба живы, – сказал Фенрис. – Не исключено, что и Эраван знал.

– Она могла оповестить Эравана, – предположил Эдион.

– У нее не было сообщения ни с Эраваном, ни с Адарланским королевством, – резко повернувшись к генералу, возразил Фенрис.

– Ты говоришь о том, что знаешь сам, – усмехнулся Эдион. – Если, конечно, в спальне Маэва не делалась разговорчивой.

Глаза Фенриса помрачнели.

– Маэва не намерена делиться властью. Она и раньше, и сейчас считает Адарлан досадной помехой.

– Каждого можно купить, вопрос лишь в цене, – парировал Эдион.

– Цена союза с Маэвой не имеет названия, – сердито ответил ему Фенрис.