Империя бурь

Голос у него был хрипловатым и довольно напряженным.

– Напрямую отвечаю: я предлагала тебе только то, о чем ты догадался, и ничего больше.

Манона вслушивалась. Ни капли страха. Даже сердце у этого самоуверенного парня билось ровно и спокойно.

– Мне нужно услышать твое «да», – добавил он, выразительно глянув на цепи.

Когда до Маноны дошли его слова, она тихо засмеялась:

– Ты предусмотрителен, короленок. Говорю тебе «да». Я соглашаюсь добровольно. Это может стать нашим маленьким секретом.

Все равно она теперь была никем и ничем. Лечь с врагом – пустяки по сравнению с крошанской кровью, что текла в ее жилах.

Манона принялась расстегивать белую рубашку, которую не стирала целую вечность.

– Я сам! – рявкнул Дорин.

Черта с два он будет расстегивать на ней рубашку. Манона взялась за вторую пуговицу.

Невидимые руки вдруг обхватили ее запястья.

– Я же говорил, что сам это сделаю.

Дорин навис над нею. Манона смотрела на него во все глаза, вздрагивая от наслаждения.

– Предлагаю слушаться меня.

Сколько мужского высокомерия было в одной этой фразе.

– Короленок, а ведь я не твоя придворная, чтобы так…

Дорин приник к ее губам.

Прикосновение было совсем легким, почти неощутимым, но с его стороны – вполне рассчитанным. От неожиданности Манона даже чуть выгнула спину.

С удивительной нежностью Дорин поцеловал ей уголок рта, затем другой. Ведьма замерла. Она даже перестала дышать. Все ее тело жаждало увидеть, чтó он станет делать дальше.

Но Дорин отстранился, глядя на нее с холодной отрешенностью. Что он мог увидеть? Что заставило его отступить?

Невидимые пальцы на запястьях Маноны исчезли. Щелкнул замок открываемой двери. К Дорину вернулась его самоуверенная улыбка.

– Как-нибудь в другой раз, ведьмочка, – обернувшись, бросил он.

Он проскользнул за дверь и больше не вернулся. Манона сдерживалась, чтобы не заорать во все горло.

Глава 45

Ведьма была в полном сознании, только очень зла.

Эдион имел удовольствие принести ей завтрак. Он постарался не заметить густого запаха женского возбуждения, разлитого по каюте, в который вплетался и запах Дорина.

Ближе к вечеру, стоя за штурвалом и вглядываясь в горизонт, Эдион напомнил себе о праве короля на подобные развлечения. В долгие часы вахт он часто раздумывал над словами Лисандры. Однажды она здорово отчитала его за злое и жестокое отношение к адарланскому королю. Возможно, Лисандра была права – нехотя Эдион допускал такую мысль. Чудом было одно то, что Дорин, пережив казнь Сорши, еще мог проявлять интерес к женщине. Но чтобы к… ведьме? Неужели он собрался улечься с этой Маноной?

Где-то через полчаса к нему подошла мокрая Лисандра. Она только-только закончила дозор в обличье морского дракона, не обнаружив никаких угроз.