Империя бурь

Помнил скрипучий голос и требования окончательно покориться неизбежному… Такие же глаза были у валгских королей.

– Значит, ведьмы считают себя в большей степени валгами, чем людьми? – осторожно спросил Дорин.

– Валги – мои враги. Эраван – мой враг.

– И это делает нас союзниками?

Манона не сказала ни «да», ни «нет» и задала свой вопрос:

– На корабле есть молодая женщина… почти девчонка… по имени Элида?

– Нет. А кто она такая? Нам вообще не встречались женщины с таким именем.

Манона прикрыла глаза. Ее горло дернулось.

– Вы что-нибудь слышали о моем отряде Тринадцати?

– Ты – первая ведьма на драконе, которую мы видели за минувшие недели.

Дорин не понимал, почему она спросила про отряд и почему вдруг затихла.

– Ты не знаешь, живы ли они, – догадался он.

И эти обломки железных ногтей в ее животе…

Когда Манона заговорила снова, ее голос был холодным и безжизненным:"

"– Передай Аэлине Галатинии: пусть в переговорах на меня не рассчитывает. Верховная ведьма Черноклювых не признает меня не только своей наследницей, но даже ведьмой ее клана. Вы ничего не добьетесь, зато они узнают ваше точное местонахождение.

– Что произошло с тобой после Рафтхола? – спросил Дорин, ощущая мерцающие потоки своей магической силы.

Манона отвернулась. Ветер, струящийся из окошка, играл ее волосами, и они тоже казались мерцающими в сумраке каюты.

– За все приходится платить, – сказала она.

Странные слова. Странная поза, будто Манона ждала, когда смерть ее заберет. Наверное, все это вместе заставило Дорина вкрадчиво произнести:

– Помнится, я предлагал тебе разыскать меня. Не думал, что это будет так скоро. Представляю, как ты по мне соскучилась.

Ее плечи вздрогнули.

– Вообще-то, я голодна.

Дорин улыбался.

– Есть хочу! – то ли услышав, то ли почуяв его улыбку, рявкнула Манона.

И все равно в ее облике сейчас было что-то очень хрупкое. После возвращения в Морат ее явно наказали, и жестоко…

– Еду тебе скоро принесут, – пообещал Дорин, обхватывая спинку стула, на котором сидел. – Как можно допустить, чтобы ты умерла от голода? Самая красивая женщина в мире, еще не успевшая насладиться своей бессмертной грешной жизнью…

– Я не женщина, – только и ответила Манона.

Но глаза цвета расплавленного золота блеснули. Слова Дорина что-то в ней задели.

Дорин небрежно пожал плечами. Он знал, что цепи не дадут ведьме броситься на него. Или смертельная опасность, таящаяся в Маноне, возбуждала его. Во всяком случае, страха он не испытывал.

– Ведьма, женщина… По мне, так я особой разницы не вижу.

Манона снова села. Чувствовалось, с нею еще никто так не разговаривал. Она не верила, что Дорин мог сказать такое, и одновременно злилась на него за дерзость. Не удостоив его ответом, она оскалила зубы.