Империя бурь

Похоже, она угодила прямо в ад, которого так боялись смертные.

Она ненавидела смерть.

Пусть эта смерть тоже убирается в ад.

Манона Черноклювая приоткрыла тяжелые, воспаленные веки и увидела колеблющийся свет. Он исходил от масляной лампы, что висела на стене комнаты.

Нет, это не комната, иначе здесь не пахло бы солью, а стены не раскачивались бы. И скрипа тоже не было бы. Это каюта на корабле.

Маленькая, грязная. Места едва хватило, чтобы втиснуть ее койку. И окошечко такое, что с ее плечами не пролезть.

Новая мысль заставила ее резко сесть на постели. Аброхас! Где Аброхас?

– Успокойся, – лениво произнес слишком знакомый женский голос из затемненного угла каюты.

Резкое движение запоздало отозвалось болью в животе. Манона мельком взглянула на свои перебинтованные пальцы, потом на молодую королеву. Та расположилась на стуле, возле двери. Далее Манона обнаружила, что скована по рукам и ногам. Цепи от ее кандалов крепились к стенкам. Дырки для них провертели совсем недавно.

– Ну что, Черноклювая? – сказала Аэлина Галатиния. – Похоже, ты опять обязана мне спасением.

Ее бирюзовые глаза были холодными и насмешливыми.

«Элида, – подумала Манона. – Значит, Элида сумела…»

– Кстати, твой дракончик прекрасно себя чувствует. Настоящая нянька. Уж не знаю, как тебе удалось превратить его в крылатого коня. Сейчас он разлегся на баке и урчит от удовольствия. Не скажу, чтобы матросы были в восторге от его присутствия. Особенно когда им приходится за ним убирать.

Манона вспомнила, как говорила Аброхасу: «Найди безопасное место». Каким же чудом он разыскал террасенскую королеву? Или знал, что этот корабль – единственное место, где у хозяйки есть шанс выжить?"

"Аэлина уперла ноги в пол. Каблуки сапог негромко скрипнули. Казалось, она дорожит временем и не собирается тратить его на пустые разговоры. Королева изменилась. Манона помнила ее другой. Воительница, смеявшаяся над нею во время их поединка в развалинах храма Темизии, несколько утратила задиристое любопытство. Теперь в ней ощущалось больше сметливой жестокости.

Живот Маноны снова отозвался болью. Ведьма закусила губу, чтобы не зашипеть.

– Уж не знаю, кто тебя так погладил, но рана нешуточная, – сказала королева. – Власть делили?

Кто нанес ей эту рану и почему, королеве незачем знать. И остальным тоже.

– Дай мне отлежаться и выздороветь, и я тихо уберусь с вашего корабля, – прохрипела Манона.

Отяжелевший язык показался ей куском высохшей кожи.

– Нет, Черноклювая, – ехидно промурлыкала Аэлина. – Никуда ты не уберешься. Твой дракон может лететь куда пожелает или валяться на палубе. А ты – наша официальная пленница.