Бунтарка в академии. Турнир Четырёх Стихий

Город оказался очень красивым, по крайней мере в центре. Ровные выложенные камнем улицы, выполненные в едином стиле дома с высокими шпилями и квадратными окнами. Я бы даже решила, что попала в один из европейских городов, только имел место налёт мрачности, тяжеловесности конструкций зданий. Впрочем, сами азимийцы тоже в каком-то смысле «тяжёлые». Закрытые, не улыбчивые, массивные. Правда, то было только первое впечатление, и особенности страны.

— Есть три круга, — объяснял нам Айк, водя пальцем по груди. — Третий — посторонние, кто не имеет доступа к сердцу. Они далеки, на них не стоит растрачивать силы, если они не желают перейти во второй круг.

— Наверное, поэтому никто не улыбается, — отметил Сейджи.

— Второй круг — ближний круг. Это партнёры, не самые близкие друзья.

— О, мы в твоём втором круге? — предположила я.

— Я не чистокровный. Моя мать из Ливреи, — он со смехом растрепал волосы.

В принципе, можно было сразу догадаться, слишком обаятельный парень.

— А первый круг родные и близкие друзья? — предположила Эмани, одарив меня одновременно тёплым и грустным взглядом.

Сердце кольнуло… Где же ты, Рен?

— Именно, — подтвердил Айк, щёлкнув пальцами. — Здесь можно купить сувениры, — он остановился, указывая на неказистый магазинчик в конце одной из центральных улиц. — В красивых лавках и цены выше.

— Вот, местные знают, как экономить, — заключила я, хлопнув парня по плечу, и первой вошла в магазин.

Внутри было всё для туристического паломничества. Вазы, статуэтки, флаги, даже магнитики. Хоть что-то можно утащить с собой на Землю.

— Смотри, красиво? — Сай продемонстрировал мне… заколку. Золотую, в виде дракончика с изумрудными глазами. — Хочу взять на подарок.

Он так мило улыбнулся, что можно было свалиться в обморок от передозировки обаянием.

— Очень красиво, — на моих губах обозначилась кривая усмешка. — Рике бы понравилось."

"— Правда? — Сай весь просиял от радости, но следом его постигло разочарование.

— Нет. Она не любит украшения. И редко собирает волосы.

— Что тогда ей подарить? То есть… — осёкся он, поняв, что проговорился.

— Так, парень, колись, — прищурилась я.

Он растерялся. Взгляд зелёных глаз беспокойно забегал, ни на чём конкретно не останавливаясь.

— Колоться? Зачем? — Морте нервно рассмеялся.

— Это земное выражение. Означает, признавайся во всех грехах. Давай-давай, или придётся тебя пытать.

— Ты серьёзно? — сконфуженно прыснул он. — Прости, я ужасный актёр, да?

— Откуда ты узнал?

— Твой отец рассказал под обетом молчания. Попросил оберегать тебя, — оглядевшись, он растёр ладонью шею.

Явно чувствовал себя неуютно под действием моего горящего огнём взгляда. А глаза именно что пылали от гнева.