Бунтари не попадают в рай

Взрослые были умнее, дети – послушнее, а государство – справедливее.

Иногда у меня создается ощущение, что мама люто ненавидит все, что является продуктом современности. В том числе и меня. Ведь я родилась на заре нулевых. Я будто вечное напоминание о том, что так, как раньше, уже не будет. Я не повторю маминых успехов в гимнастике, не реализую ее несбывшиеся мечты, не стану выдающейся спортсменкой или, на худой конец, талантливым ученым.

Я обычная. Ничем не примечательная девочка-подросток с кучей комплексов и заниженной самооценкой. Периодически меня обсыпает прыщами, я люблю смотреть бестолковые ток-шоу по телику, и мой IQ явно не дотягивает до маминого, ведь в школьные годы она выигрывала почти все олимпиады по этой долбанной физике. А я настолько никчемна, что не могу исправить несчастную тройку уже почти две недели.

Я обычная. И этого мама мне никогда не простит.

Ненавижу наглое солнце, просачивающееся в комнату сквозь неплотно задернутые шторы. Ненавижу надрывно орущий каждые пять минут будильник. Ненавижу просыпаться. Ненавижу утро. Особенно, когда на часах еще нет и семи.

Когда противный писк прорезает сонную тишину, кажется, уже в десятый раз, я наконец заставляю себя разлепить тяжелые веки и свесить ноги с кровати. Хронический недосып – жестокая штука. Ломает так, будто по тебе каток проехался: тело ноет, башка трещит, мысли врассыпную.

Больше всего на свете мне сейчас хочется завалиться обратно на подушку и уснуть, но тихий голос разума напоминает, что пропускать пары в первую же неделю учебы в новом колледже никак нельзя. Меня туда и так еле взяли, малейший косяк – выпрут без суда и следствия, даже глазом не моргнут. И тогда не видать мне заветного диплома как своих ушей.

А без диплома, сами понимаете, перспектив у меня ноль. Так и придется всю жизнь надрывать спину за копейки, разгружая фуры по ночам. И я, если честно, на все готов, лишь бы в будущем этого не делать. А то уж больно пыльная работенка. Да и платят до смешного мало. За прошлую смену даже косарь не выручил, хоть и таскал тяжеленые мешки почти шесть часов без перерыва. Поясница вон, до сих пор каменная.

Провожу рукой по бритому черепу и, ежась на утренней прохладе, плетусь в ванную. Умыться, побриться, почистить зубы – стандартный бессознательный ритуал, во время которого мой совершенно не отдохнувший мозг может еще немного подремать.

– Доброе утро, Глеб! Проснулся? – мама, в отличие от меня, по утрам всегда выглядит бодрой, хотя вообще-то тоже трудится допоздна. – А я тебе завтрак приготовила. Иди покушай.

– Доброе, – вяло отзываюсь я, окидывая взглядом тарелку с бутербродами. – Я, наверное, пас. Аппетита нет.

– Ну хоть чуть-чуть поешь, – не отступает она. – До обеда-то еще далеко.