Бунтари не попадают в рай

Где-то высоко-высоко… Над полями, реками и лесами… Кончиками пальцев задеваю кроны деревьев, подпитываюсь их жизненной энергией, слушаю их тихий шепот…

А потом возношусь еще выше. К облакам. Дотрагиваюсь до их нежной перьевой материи, тону в ней, погружаюсь все глубже и глубже в молочную негу… Сливаюсь с ней воедино. Становлюсь частью божественного мироздания… Перестаю существовать как набор клеточной массы и расщепляюсь на атомы. Мелкие, невесомые, невидимые…

– Ася! Ася, ты меня слышишь? – голос мамы острым клинком прорезает задремавшее сознание.

– Д-да, что такое? – вздрогнув, распахиваю смежавшиеся веки.

Леса и поля исчезли. Облака тоже.

Вокруг лишь серая реальность: кровать, наспех застеленная малиновым покрывалом, стол, заваленный учебниками, и стены, увешенные постерами с изображением любимого южнокорейского бойбенда.

– Ты в колледж опоздаешь! – предостерегает родительница. – Давай скорее!

Убедившись, что она ушла на кухню, я осторожно приподнимаю крышку шкатулки, на которой красуется балерина, достаю со дна оранжевую витаминку и закидываю ее в рот. Так будет легче пережить еще один сложный, изматывающий день.

День-монстр. День-пытку. День-насилие.

Великий Гончаров говорил, жизнь – борьба, в борьбе – счастье. С первой частью данного утверждения я полностью согласна, а вот со второй – не очень.

Моя жизнь всецело состоит из борьбы. С окружением, с нежеланием просыпаться по утрам, с собой. Я борюсь сутками напролет на протяжение многих лет, вот только счастья до сих пор нигде не видно. Оно словно спряталось за непроницаемой темной тучей, которая повсюду следует за мной по пятам.

Подхватываю холщовую сумку и прохожу мимо зеркала, намеренно не заглянув в него. Ничего нового я там все равно не увижу, а лишний раз расстраиваться мне совсем ни к чему. Настроение и так раненной волчицей подвывает где-то в районе плинтуса. Не хочу окончательно его добивать.

Натягиваю пуховик, который когда-то был ярко-желтым, а теперь вот выцвел и побледнел, просовываю ноги в сапоги и дергаю на себя входную дверь.

– А шапка? – требовательно напоминает мама, выглядывая из кухни.

– Так тепло же, – предпринимаю вялую попытку поспорить.

– Ладно-ладно, надеваю, – протянув руку к верхней полке шифоньера, достаю бирюзовую шапку с помпоном и, обреченно поджав губы, водружаю ее на уши.

– Успехов на учебе! – доносится пожелание родительницы, когда я выхожу в подъезд.

Если честно, очень хочется забраться на чердак и просидеть там до самого вечера, как я делала десятки раз до этого. Но сегодня, к сожалению, мне никак нельзя пропускать занятия. Виталина Андреевна и так уже бьет тревогу по поводу моей неважной посещаемости. Еще пару прогулов – и начнет жаловаться родителям. А новые проблемы с ними мне не нужны.