Бунтари элитной академии

Никогда за все двадцать лет мы не смотрели друг на друга так, как сегодня, будто пытались насытиться, наверстать упущенное.

– Хорошо выглядишь, – произнес вдруг Новиков, засматриваясь на меня. Казалось, он то ли не мог, то ли просто не хотел отводить взгляд. Казалось, мы медленно тонули в чувствах, искрящихся на этом танцполе.

– Теперь ты жалеешь, что не пригласил меня? – с какой-то игривостью сказала, предполагая, что вопрос больше походил на легкий флирт.

– У тебя ужасный спутник, он тебе не подходит.

– У тебя тоже ужасная спутница. И, кажется, она обиделась.

– Она не моя спутница, – усмехнулся Даня.

– А он не мой спутник. Хотя… – я слишком открыто кокетничала, что было в корне не похоже на мое обычное поведение. Неужели Рогов дал мне не сок?..

– Хотя? Мне стоит волноваться? – Новиков тоже говорил с нотками игривости, но при этом в нем чувствовалась некая зажатость, будто Дан лавировал между желанием и обязанностью, только перед кем и почему, я не понимала.

– Я самая обычная девушка, разве стоит обо мне волноваться?

Мы двигались в такт лирической композиции, медленно переступая из стороны в сторону. Ладони Дани обжигали спину, от чего внизу живота начинало сладко ныть, словно там просыпались бабочки.

Всю жизнь я тянулась к нему, как к комете, которую невозможно поймать или увидеть невооруженным глазом. Если бы он только заметил меня… Если бы только разглядел в Арине Филатовой девушку… Наверное, в тот день я бы умерла и возродилась заново.

– Ты – важней всех в этом зале, разве не ясно? – произнес вдруг Новиков, мягким, но таким серьезным тоном. Внутри все замерло от его слов.

Я остановилась, всматриваясь в столь родные и любимые глаза: сколько же в них было теплоты и нежности, в груди заискрило от нахлынувших чувств. Кто-то словно шепнул на ушко: “Поцелуй его, ты ведь всю жизнь об этом мечтала”.

Неведомый порыв, легкость перед сумасшедшим, сводящим душу желанием. Отчего-то именно в этот момент не смогла найти аргументов, не смогла сопротивляться.

И я сделала это: потянулась к губам Дани, коротко, почти неощутимо поцеловав его. Он не оттолкнул, наоборот, тотчас сильней прижал меня к себе. Его губы были напряжены будто Новиков сдерживался из последних сил и не позволял сделать поцелуй более глубоким, страстным. А потом вдруг сам подался вперед, скользнул к моему языку, жадно прикусив нижнюю губу, и сладко ее посасывая.

Это был поцелуй забвения, поцелуй, который никогда не должен был закончиться, бесконечно длинный и безумно короткий. Потому что в ту секунду, когда я доверилась без остатка Дане, когда наконец смогла почувствовать его вкус, он вдруг отстранился. Грудь его то поднималась, то опускалась, в глазах отражался спектр разных эмоций, начиная от паники, заканчивая желанием продолжить.