Бунтари элитной академии

На улице такая погода, а эта дуреха без куртки! Какого черта они держат здесь студентов, и сколько продлится эта вылазка?

Мне хотелось подойти к Филатовой, накинуть ей на плечи свою куртку, но я прекрасно понимал – нельзя. Слишком много народу, да и Рогов рядом, этому только дай повод найти слабое место, сразу запишет в свою тетрадь смерти. Однако Арина сама меня заметила, мы встретились взглядами, и мне сделалось неспокойно. Уж больно взволнованной выглядела девчонка.

А потом Филатова сорвалась с места, помчалась в нашу сторону, обходя то одного, то другого студента. Нутром чувствовал – она идет ко мне. Я перевел взгляд в сторону, мысли хаотично разбежались, ни одной отговорки, ни одной причины уйти не нашлось.

Арина настигла нас быстрей, чем я успел сделать шаг в сторону. Она остановилась напротив, прожигая глазами, в которых сверкали искры. Злилась. Ее грудь ходила ходуном, а худенькие пальчики сжимались в кулачки. С каким презрением и обидой Филатова смотрела, с какой болью, словно я предал ее, вонзил в спину нож.

– Рина, ты же замерзнешь, – пропел с улыбкой Рогов, стоя позади Арины. Почему он называл ее таким сокращением? А, к черту, неважно. По крайней мере сейчас.

– Как ты мог! – наконец выдавила из себя Филатова, голос ее дрожал, да и сама она тряслась, словно тростинка на ветру. Я сглотнул, однако взгляда отвести не смог.

Что-то произошло. Что-то, мать твою, произошло!

– Дурак! – крикнула в сердцах Арина, ударив меня в грудь кулачком. Я старался держать маску, старался делать вид, будто мне все равно, но как же разрывало внутри. Сердце пронзали острые иглы.

– Ты нормальный вообще? Ты хоть представляешь, как мне было страшно! Да… да… Я тебя не узнаю! – Арина говорила, заикаясь.

Из ее глаз покатились слезы, и я сильней стиснул челюсть. Дышать стало тяжело, по венам полилась лютая злость на всех вокруг и на себя за то, что не мог обнять Филатову, не мог публично заступиться за нее.

В голове вдруг вспыхнули события прошлого. Кажется, тот разговор я не забуду никогда, он въелся под кожу, впечатался в мозг, вырастил эту непробиваемую стену между мной и Ариной.

Как сейчас помню: нам по десять, солнце яркое, обжигающее плечи и губы, листва шелестит, белые пушистые облака медленно плывут над головой. И мое максимально идиотское желание прокатится на лодке.

Мы тогда отдыхали за городом с родителями. Я схватил Арину за руку и повел за собой в сторону озера, где днем ранее видел одинокую деревянную лодку. Она не сопротивлялась, всегда шла за мной, всегда принимала мою сторону, откидывая свои страхи. Мы уселись в эту дряхлую лодку, я оттолкнул нас от берега и начал грести в центр озера, к уткам, которые лениво плавали в поисках добычи.