Бунтари элитной академии

– Завтра и начну, а пока можно устроить вечер отдыха, как думаешь? Или стой, ты хочешь, чтобы я ушел? – от одного взгляда Дана губы начало покалывать, а по венам побежала горячительная смесь. Я словно медленно таяла, но в то же время зажигалась искрами. И вот уже сердце ускорилось, и внизу живота сладко заныло, да и обиды ушли на второй план.

– Я «Эйфорию» собиралась смотреть, ты хочешь со мной? Там… много серий.

– У нас целая неделя впереди.

– Я дум… Ой, телефон звонит, – шепнула, взяв сотовый. – Твоя мама звонит, Дань.

– Ну возьми трубку, поболтай, только недолго: не больше десяти секунд."

"– Чего? – усмехнулась я, не особо улавливая настроение Новикова. Он приподнял брови, как бы намекая, что пора ответить на входящий, и я, не медля больше ни секунды, все-таки взяла трубку.

– Добрый вечер, Ульяна Сергеевна, как ваши дела? – поздоровалась, не сводя глаз с Ника. Его губы растянулись в улыбке, затем начали отсчет: десять, девять…

– Привет, Аришка, да все хорошо. Как ваши? Вы с Данькой решили на пару не приезжать? Этот сорванец трубку не берет, думает, он бессмертный.

– Трубку не берет? – повторила за тетей Улей я, продолжая разглядывать Даниила. Он поднял ладонь, загибая медленно пальцы. Теперь счет шел от пяти.

Да что происходит?

– Ага, думает, отец не доберётся до него.

– Он что-то натворил?

– Сегодня дедушка приезжает, он очень хотел повидаться с Даней. Да и вообще стол накрыли, твоя бабушка тоже вот-вот подъедет. Вы, ребята, могли бы быть чуточку гуманней к своим родителям, – с укором в голосе произнесла мама Новикова.

И только я хотела ущипнуть его, знал ведь, по какой причине звонит Ульяна Сергеевна, как Дан наклонился ко мне и начал не спеша целовать шею, рисуя языком круговые узоры на коже. Я попыталась отодвинуться, неудобно ведь, все-таки по телефону разговариваю, но Даниил не дал такой возможности, повалив нас на подушку.

– Арин, твой отец сегодня к нам приезжал, он очень расстроился, – продолжала свой монолог мать Новикова, пока губы ее сына оставляли ожоги.

А когда пальцы Дана скользнули под мою кофточку, оказавшись на животе, я окончательно смутилась. Он коснулся пупка, а затем, вычерчивая линию вверх, достиг основания лифчика. Я чувствовала, как между ног то и дело пульсирует, как сжимается тело и рвется сладкий запрещенный стон с губ. Даниил целовал нагло, непозволительно жадно. Он обхватил мочку моего уха, прикусив ее.

– Не дергайся, – прорычал Новиков, требуя послушания.

– Арин, ты меня слышишь? – спросила с другой стороны тетя Ульяна. Господи, стыдоба-то какая! Я едва сдерживалась, чтобы не опозориться перед ней, а кое-кто явно забавлялся, играя в искусителя.

– Да, к-конечно, – кое-как ответила и вновь постаралась отодвинуться.