Правила бунта

Я провожу там как можно меньше времени, возвращаясь из библиотеки или из комнаты Пресли спать только тогда, когда мое тело требует отдыха.

Я натянуто улыбаюсь директору Харкорту.

— Я могу что-нибудь для вас сделать, директор Харкорт? Я как раз в середине своего задания по испанскому языку.

— Да. Через пару дней у нас в школе появится новая девочка. Ее зовут Элоди. Она займет старую комнату Мары Бэнкрофт, а это значит, что она будет на вашем этаже. В качестве связующего звена между учениками и учителями ты обязана следить за тем, чтобы она устроилась здесь и адаптировалась. Вульф-Холл может быть очень подавляющим и пугающим для новых студентов. Я бы хотела, чтобы ты показала ей окрестности. Сделай так, чтобы она чувствовала себя желанной гостьей. Покажи ей, где проходят ее занятия. Что-то в этом роде. Думаешь, справишься с этой задачей?

В последнее время у нас появлялось множество новых студентов, но ни один из них, похоже, не прижился. В спальне, которую раньше занимала Мара, с таким же успехом могла быть вращающаяся дверь, из-за постоянно входящих и выходящих студенток. Несколько девушек с четвертого этажа начали сплетничать о том, что в комнате водится привидение.

— Да. Конечно. Нет проблем. — Мой голос ровный. Это голос человека, который потерял способность заботиться о чем угодно.

Харкорт не обращает внимания на мой едкий тон. Она принимает все за чистую монету, каким-то образом отключаясь от того, насколько несчастной я кажусь.

— Хорошо. Спасибо. Я знала, что могу рассчитывать на тебя, Карина. И я говорила, что будут включены дополнительные обязанности в начале года?

О боже, разве она не твердит это на каждом шагу? Я посылаю ей еще одну хрупкую улыбку.

— Замечательно. Если бы ты могла показать ей все вокруг, привести в офис, чтобы узнать ее расписание и что-то подобное, это было бы очень ценно.

Директор Харкорт, похоже, хочет сказать что-то еще. Она открывает рот, но потом передумывает.

— Ладно. Тогда я оставлю тебя наедине с испанским. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.

Будучи убежденным атеистом (к большому отчаянию моей матери), я не слишком задумывался о рае или аде. Я всегда знал, что ни того, ни другого не существует, поэтому провел очень мало времени, представляя самые лучшие или самые худшие места, в которых душа могла бы томиться всю вечность. Однако недавно обнаружил, что, возможно, ошибался. Может быть, рай и ад действительно существуют. В конце концов, я живу в чистилище с прошлого июля, пойманный в этом промежуточном мире, где испытываю сладкое облегчение, видя девушку, которую люблю каждый день, только для того, чтобы быть наказанным невыносимой болью от невозможности поговорить с ней, прикасаться к ней или даже смотреть на нее.