Правила бунта

И вот теперь я стою на коленях перед богиней, собираясь полакомиться ею, и мое глупое сердце делает всевозможные неожиданные гимнастические кульбиты. Суть гимнастики в том, что вам нужно тренироваться, чтобы правильно выполнять движения, а я понятия не имею, что делаю. И, вероятно, сломаю что-то гораздо более болезненное, чем кость.

Стараюсь быть осторожным, когда задираю ее футболку, но я не очень хорош в этом. Мои руки не были созданы для этого. Карина задыхается, когда я отрываю влажную ткань с ее тела. Моя собственная рубашка оказывается расстегнутой в мгновение ока. Я бросаю ее в кучу на полу. Туфли с носками тоже сброшены. Брюки отброшены в сторону. Карина уже сняла туфли и носки, промокшие насквозь, так что остались только джинсы и нижнее белье. Она приподнимает свои бедра для меня, чтобы я мог снять промокшую джинсовую ткань с ее чертовски красивых ног, а затем…

…затем я прекращаю то, что делаю, и просто смотрю на нее.

— Срань господня, Кэрри. Ты самая невероятная девушка, которую я когда-либо видел. — Комплимент так далек от того, что я действительно хотел сказать, но я превратился в глупца.

Ее сиськи, натянувшие ярко-оранжевое кружево лифчика, просто феноменальны. Кремовая выпуклость ее кожи наполняет кружево, глубокий розовый румянец ее соска проглядывает сквозь щели, заставляя мой член пульсировать. Ее трусики крошечные и черные, материал врезается в ее бедра, и я хочу сорвать их своими проклятыми зубами.

Поднимаюсь вверх по ее телу, теперь мой член официально болит, напрягаясь под моими боксерами. Он умоляет, чтобы его использовали, но я не тороплюсь. Хочу полакомиться и насладиться ею. Хочу, чтобы она задыхалась, умоляла и извивалась, а на это потребуется время. Только вчера Кэрри потеряла девственность. Ей все равно будет больно. У меня нет никаких ожиданий, что она будет скакать на мне, как порнозвезда.

Делает ли меня извращенным, больным ублюдком то, что меня заводит ее невинность? Да, конечно, делает. Но мне, бл*дь, все равно. Мне не стыдно признаться: тот факт, что я единственный парень, с которым она когда-либо была, заставляет меня чувствовать себя королем. Вчера было бы неплохо предупредить, но сейчас я отошел от этого. Мой член — единственный член, который когда-либо бы внутри нее. Мой рот — единственный рот, который когда-либо пробовал ее на вкус. Мои пальцы — единственные пальцы, которые когда-либо погружались в нее.

Вчера я сделал ее своей множеством разных способов. Первобытной, неандертальской части моего мозга это нравится. Это кажется так чертовски правильно. Кэрри резко втягивает воздух, когда я опускаю бедра, позволяя весу моего члена прижаться к ее клитору через трусики.

Я жду, прежде чем снова надавить.