Правила бунта

Она произносит это так легко — ложь, должно быть, балансировала на кончике ее языка, готовая и ожидающая.

Я широко раскрываю глаза, немного удивленная тем, насколько убедительно она говорила.

Пресли откусывает кусочек своего корн-дога, и Мара морщит нос.

— Тысячи долларов за обучение каждый месяц. Десятки тысяч долларов, а они все еще подают нам корн-доги в столовой. Какого хрена, ребята?

— Мне они нравятся, — говорит Прес с набитым ртом. — Они восхитительны. Ты ведь тоже любишь корн-доги, не так ли, Кэрри? И не возражаешь против хорошего корн-дога время от времени.

Господи, помоги мне, я убью ее. Если Прес не будет осторожна, Мара услышит намек в ее голосе и поймет, что что-то не так. Если я не буду осторожна, Мара посмотрит на меня и поймет, что я изменилась. Это должно быть видно. Такое ощущение, что над моей головой парит неоновая вывеска, то и дело мигая «Больше не девственница!»

Хотя Мара не самый проницательный человек, которого я когда-либо встречала. Она слишком занята своим собственным дерьмом, чтобы замечать чье-то еще.

— Слушайте. Я не хочу, чтобы вы, девчонки, сходили с ума или что-то в этом роде, но… — Она наклоняется и шепчет: — Я была с Фитцем сегодня утром, когда он узнал о вандализме.

— Что значит, ты была с ним? — спрашивает Прес. — Он был дома, когда ему сказали. Дамиана сказала, что была внизу, в офисе, принимала «Алив» от судорог во время месячных. Она сказала, что слышала, как он кричал на другом конце провода в кабинете директора Харкорт.

— О, он сильно кричал. Был в ярости. Я никогда раньше не видела никого настолько злого.

— Подожди. Итак, ты была... у него дома?

Мара закатывает глаза.

— Да. Я улизнула к нему прошлой ночью и осталась на ночь. Его квартира прекрасна. У этого человека отличный вкус.

Значит, это правда. Это ее способ сказать нам, что она трахалась с Фитцем. У меня были подозрения, но совсем другое дело, когда Мара подтверждает это.

Пресли просто тупо смотрит на меня, верхушка откушена от ее корн-дога, который теперь свободно висит у нее в руке.

— Прошу прощения. Меня что-то тошнит. — Она встает из-за стола и идет через обеденный зал, выбрасывая корн-дог в мусорное ведро, прежде чем толкнуть дверь и исчезнуть за ней.

Мара крадет одну из картошек фри, оставленных Пресли.

— Ничего. Думаю, сегодня был просто немного странный день, вот и все.

Весенние штормы в Нью-Гэмпшире — обычное дело. Сегодня горизонт, словно расплавленный свинец, темный, бурлящий серый, пронизанный трещинами ослепительно белого, сверкающего золота и сердитого малинового там, где заходящее солнце пробивается сквозь грозовые тучи.

Этот вопрос гремит у меня в голове, пока я иду по крутой тропинке, ведущей к обсерватории. Дождь хлещет меня по лицу каждый раз, когда осмеливаюсь поднять глаза.