Бунт отверженных

Кто-то из оперативников подсек его ногу. Он с грохотом повалился на влажный пол, сбивая с плиты какие-то кастрюли, которые с грохотом повалились на него. Кто-то большой и тяжелый навалился на него и, схватив его за руку, с силой заломил ее.

– Больно, суки! – орал он во все горло и попытался вырваться из цепких объятий.

Он почувствовал, как на его запястьях защелкнулись наручники. Кто-то поднял его на ноги и толкнул в спину.

– Давай, шагай, – произнес оперативник и снова толкнул его.

Около входа в ресторан стояла машина. Его усадили на заднее сиденье, и машина поехала вверх по улице Университетской в сторону МВД.

***

Вечером в кабинет Наумова вошел Белов. Поздоровавшись с начальником, он, молча, положил на край стола лист бумаги, исписанный мелким и кривым почерком.

– Что это? – спросил начальник Управления.

– Сообщение от моего человека. Он сидит в одной камере с Дерябиным.

– Что там нового? – поинтересовался Наумов."

"– Вы прочитайте, Константин Николаевич. По-моему, сообщение заслуживает определенного внимания. Дело в том, что Дерябин рассчитывает устроить небольшой концерт во время суда и спровоцировать товарищей на беспорядки. Вы только представьте, что может произойти в зале суда, если туда придут их друзья, оставшиеся на свободе? Я думаю, нужно что-то предпринять, чтобы этого не произошло.

Наумов взял в руки записку и начал внимательно читать. Прочитав, он посмотрел на Белова.

– Ты уверен в этом человеке? Тебе не кажется, что это какой-то бред?

– Извините, Константин Николаевич, это не бред. Это размышления Дерябина. А, вдруг, ему удалось с кем-то связаться? Я не исключаю этого. Смог же он найти тропинку из следственного изолятора на волю.

Наумов широкой ладонью погладил большую залысину и посмотрел на Белова.

– Ты знаешь, после всего, что они сделали, я ничему не удивлюсь. Ведь если в зале суда начнется бунт, то конвой вынужден будет открыть огонь. Значит, возможны жертвы среди мирного населения. Да, Дерябин, не дурак. То, что они не смогли сделать на улицах Ново-Татарской слободы, может произойти в зале суда.

– Я бы на вашем месте, Константин Николаевич, на всякий случай доложил бы наверх. Чем черт не шутит, пока Бог спит.

Наумов, молча, положил записку в коричневую папку и, накинув на плечи пиджак, направился к двери. Вслед за ним пошел и Белов. Закрыв дверь, начальник Управления уголовного розыска направился к министру. Он пробыл там недолго; вернувшись, вызвал к себе Белова.

– Я доложил министру. Он отнесся к этой информации очень серьезно. При мне связался с председателем Верховного суда и прокурором республики. Все доложил им. Посовещавшись, они решили проводить суд при закрытых дверях, то есть без присутствия родственников и представителей прессы.