Бунт отверженных

Он сидел в машине, не обращая внимания ,на сидевших рядом с ним оперативников, которые о чем-то весело переговаривались. Майор был абсолютно прав, это был крах всех его надежд, а может быть, и всей его жизни. От мыслей его отвлек голос сотрудника милиции, который приказал ему выходить из машины. Он вышел и посмотрел по сторонам. Со всех сторон его окружало серое здание Министерства внутренних дел.

***

Дерябин вошел в камеру. Он все еще находился в шоковом состоянии и плохо соображал. Ему не верилось, что он такой умный и опытный попал в элементарную засаду, устроенную в его квартире сотрудниками милиции.

– Чего встал, словно нищий! – услышал он чей-то голос."

"Он поднял глаза и окинул взглядом камеру. За столом сидели трое мужчин и внимательно смотрели на него.

– Проходи, не стой! Сейчас, это твой дом, а мы твои соседи.

Он бросил на пустой топчан свой пиджак и сел за стол.

– Меня зовут Женя. Фамилия Дерябин. Вопросы ко мне еще есть?

Он обвел всех взглядом. Моментально вспомнил наставления Антонова, который в свое время инструктировал их, как вести себя в камере. Ему сразу не понравился молодой парень с татуировками на кисти правой руки. Его глаза метались из стороны в сторону.

– А ты кто такой? Что ты дергаешься, словно курицу украл? – обратился он к парню.

– Это ты про меня? «Сивый» я, «Сивый». Что тебе от меня нужно?

– Ничего. Просто спросил. Смотрю, дерганый ты какой-то.

– Твое какое дело? Кто ты такой, чтобы здесь вести толковище?

Дерябин ударил его в лицо, а когда тот попытался подняться с пола, ударил его ногой.

– Теперь ты понял, кто я такой? Что вы так на меня смотрите? Что не ясно?

Мужчины, молча, встали из-за стола и также, молча, легли на свои топчаны. Никто из них не попытался помочь избитому парню подняться с пола, каждый был рад, что кулак обрушился на соседа, а не на него. Дерябин стал из-за стола и, умывшись, лег на свое жесткое спальное место.

«По-моему, я все сделал правильно, – подумал он. – Теперь вряд ли кто из них полезет ко мне с вопросами».

В желудке у него заурчало, и только сейчас он вспомнил, что с утра ничего не ел.

– Пожрать у кого есть? – громко спросил он. – Есть хочу, с утра ни крошки во рту не было.

Он специально обратился к ним, используя подобные слова. Просто ему не хотелось показывать им, что он другой и что здесь, в камере, он человек случайный.

– Вот возьми, – протянул ему кусок черствого черного хлеба сосед с боку. – Ешь!

– Скажи, Женя, ты с «Тяп-Ляпа»? – поинтересовался он.

– Какое это имеет значение?

– Просто я двое суток сидел с одним из ваших парней. Фамилия его Садыков. Ты его не знаешь случайно?

– Марата? Знаю. Это мой товарищ.

– Крепкий он парень, с таким можно ходить и в разведку. Как его только опера ни крутили, он им ни слова. Камень, а не человек.