Бунт османской Золушки

Так ли уж она может подчинить себе султана? И как его теперь унять? Он все еще в бешенстве. Ничего не видит и не слышит. Помогла валиде, которая накинулась на сына:

– Как ты можешь! Ты чуть не убил своего ребенка!

– Он не похож на шехзаде! Мне не нужен такой наследник!

– Мехмед еще ребенок! Ему четыре года! Опомнись, Ибрагим! Он твой сын! А ты его чуть не убил из-за какого-то приблудного мальчишки!

– Потому что он лучше моего сына! Любой – лучше!

– Так же, как любой из твоих братьев был бы лучшим султаном, чем ты! – в сердцах не удержалась валиде. – Но все они умерли! Их казнили! Всех, до одного! Мехмеда, Баязета, Сулеймана… А ты жив, потому что я тебя спасла! И вот она, твоя благодарность! Ты хочешь, чтобы османская династия пресеклась!

– Хочу – казню, хочу – милую! – огрызнулся Ибрагим, но было видно, что он уже приходит в себя. Как бы он ни презирал хилого Мехмеда, но обагрить руки кровью старшего сына – этого ему никто не простит. Будет бунт.

Ибрагим почувствовал, как гулко кровь стучит в висках, будто по голове с двух сторон бьют молотобойцы. А она – это наковальня. И в глазах становится темно. Он обернулся, словно слепой, и простонал:

Шекер Пара кинулась к нему:

– Скоро все пройдет… Идем…

Шехзаде Мехмеда уже бережно несли во дворец двое огромных черных евнухов, а одна из рабынь главной хасеки заботливо поддерживала разбитую голову бедного ребенка. Турхан еще не вполне пришла в себя и, спотыкаясь, брела рядом, без конца повторяя дрожащими губами:

– Сынок… Мехмед… Только не умирай… Мехмед… Сынок… не умирай…

И вдруг Кёсем-султан пошатнулась и упала бы, если бы ее не подхватили служанки:

– Валиде! Что с вами?!

– И мне… лекаря… – простонала всесильная султанша, нервы у которой не выдержали.

Она давно подозревала, что Ибрагим становится неуправляемым. Это только начало! Он больше не пользуется зельями черного колдуна, но они его хотя бы успокаивали. Одновременно разрушая и без того ущербную личность Ибрагима, которого в народе недаром называли Дели: безумный.

А что теперь? Он только что в приступе бешенства чуть не убил собственного сына! Из-за какого-то приблудного мальчишки, сына рабыни! Валиде беспомощно посмотрела на стоящую рядом с падишахом пышнотелую зеленоглазую красавицу. Может, она рискнет помочь?

Шекер Пара поняла, что валиде обращается к ней. Ибрагим, увидев, что матери плохо, задержался возле нее. Он с каким-то болезненным любопытством смотрел, как еле шевелит губами та, чей голос всегда был властным и твердым, как сталь. Как, оказывается, хрупок человек, и это не зависит ни от сана, ни от власти, сосредоточенной в его руках.