Бунт османской Золушки

К моему огромному счастью, султан решил, что сначала накажет родственника, а уж потом безродного юношу.

– По краю бездны ходишь, мальчик, – ласково сказала валиде, не отрывая взгляда от лица Исмаила. Он почувствовал, как на месте сердца образовалась пустота. И кровь в жилах словно застыла. – Если я узнаю, что ты мне врешь, ты последуешь вслед за невинной девочкой, которую по твоему приказу сегодня утопили.

«Откуда она знает?! Уже доложили?!»

– Я знаю, что она сказала перед смертью, – в голосе валиде был лед. – Это провинность, за которую можно покарать смертью. А можно не покарать. Ты заставил меня задуматься, хранитель султанских покоев. Кто ты такой? Ты слишком уж дерзок. Женщины гарема – это имущество султана. И дорогое имущество. А ты распоряжаешься им, будто оно твое. Берегись! Я скоро узнаю о тебе все!

Кёсем-султан повернулась к нему спиной и подошла к окну. Исмаил замер. Аудиенция еще не окончена. Валиде славится своими паузами, чем больше пауза, тем больше опасность. Исмаилу показалось, что Кёсем-султан молчит вот уже целую вечность. И эта вечность отделяет его жизнь от смерти. И чем дольше молчит валиде, тем ближе смерть.

– Вот и еще одна выскочка, – внезапно обернулась валиде. – Ты смотри! Еще не родила, а уже гуляет во дворе для хасеки! – Исмаил сразу понял, что она говорит о его сестре. – Что-то много вас стало в Топкапы. Безродных и дерзких. Кто-то за всем этим стоит, хранитель султанских покоев, – насмешливо сказала Кёсем-султан. – Вы занимаете лучшие покои во дворце и даже осмеливаетесь дерзить правителю. И он вас за это не наказывает. А благородный Султанзаде отправляется в ссылку на Крит… Что молчишь, хранитель покоев?

– Я не смею оправдываться, валиде, – Исмаил, согнувшись в поклоне, упорно смотрел в пол. – Я допустил ошибку. Казнил девушку, не посоветовавшись с вами. Но я подумал, что лучше будет, если у султана не появится еще одной хасеки. Иначе двор для их прогулок ничем не будет отличаться от места прогулки обычных наложниц. Порядок уже нарушен, и надо его восстановить. Я готов понести наказание.

Кёсем-султан не должна увидеть в его глазах страх. Исмаил не боялся умереть, но вот его сестра… Она не выдержит пыток. Перед глазами была черная рабыня, которой заживо снимали кожу ударами бича. Исмаил тоже это видел, будучи совсем еще мальчиком, пажом, одним из сотен других таких же до смерти напуганных детей. Мальчики не плачут, но ужас навсегда застыл у них в глазах. В роскошном дворце Топкапы у смерти не менее роскошные палаты. Она здесь правит всем и всеми, даже султан ее боится, хотя он и повелитель мира.

А проницательная Кёсем-султан близка к истине. Это и в самом деле заговор с целью завладеть верховной властью, отослав из Топкапы саму валиде. Исмаил решился и поднял глаза.