Бунт Хаус

Она хандрит и жалуется на Андре, а я издаю все необходимые звуки. Делаю вид, что слушаю, и ковыляю от одного класса к другому, гадая, какого хрена мне теперь делать.

Я уничтожена.

Я не вижу Рэна. Я не вижу никого из ребят из Бунт-Хауса. Все трое заметно пропали из Вульф-Холла, хотя никто, кажется, не замечает их отсутствия. Я уверена, что они готовятся к сегодняшней вечеринке. Хотя почему никто из преподавателей не сделал никаких замечаний по поводу их прогулов — это чертовски загадочно.

Я нахожусь на последнем уроке французского языка, когда меня разыскивает декан Харкорт. С выражением мрачной решимости на лице она ведет меня по коридору в свой кабинет. Когда она садится за свой стол, а я сажусь напротив нее, она откашливается и сообщает мне новость, которую я ждала с тех пор, как Рэн рассказал мне о своей поездке в Тель-Авив.

— Элоди, боюсь, у меня плохие новости. Похоже, что... — она не знает, куда смотреть. — Твой отец попал в какую-то аварию, Элоди. Он был в баре в Тель-Авиве, и на него набросились трое мужчин. Они напали на него в переулке и довольно сильно избили. Я знаю, что для тебя это должно быть шоком, но мне кажется, что он был парализован после нападения.

Я смотрю прямо сквозь нее.

— Меня тоже потрясло, что это случилось так давно. Обычно нас немедленно информируют, если что-то случится с членами семьи студента, но по какой-то причине военные решили не сообщать нам об этом инциденте до сегодняшнего дня. Похоже, что травмы твоего отца были осложнены из-за инсульта, который он перенес через два дня после того, как попал в больницу. Он все еще жив, дышит самостоятельно, но, боюсь, не реагирует на внешние раздражители. Врачи работают с ним ежедневно, но они говорят, что он вошел в состояние беспамятства. Он полностью очнулся, но... это может быть трудно услышать, поэтому я прошу прощения, но... он, кажется, пойман в ловушку своего собственного разума. Ты в порядке, Элоди? Ты понимаешь, что я говорю?

Я смотрю её в глаза, цепляясь в лямку сумки, зажимая материал в руках.

— Да, я слышу вас. Я понимаю.

— Вполне естественно, что ты хочешь поехать и быть с ним, Элоди. Я вижу, как сильно ты травмирована этой новостью. Но сейчас за ним ухаживают в военном госпитале, и они сказали, что, поскольку ты несовершеннолетняя, ты не можешь вернуться в Тель-Авив самостоятельно. Твой отец передал опекунство школе, пока ты учишься здесь, так что, боюсь, тебе придется остаться здесь до тех пор, пока полковник Стиллуотер не поправится настолько, чтобы покинуть больницу. Я знаю, что это, вероятно, последнее, что ты хочешь услышать, но я прошу твоей помощи в этом деле. Я искренне надеюсь, что ты не будешь создавать проблем, потому что ты не можешь…

— Все в порядке. Я понимаю. Я буду соблюдать правила.