Бунт Хаус

Эйми смотрит на меня, ее прекрасные карие глаза сверлят меня, и одинокая слеза дрожит на кончиках ее ресниц. Эта единственная слеза — больше, чем я пролила за себя с тех пор, как выбралась из сейфа. Кажется неправильным, что она будет первым человеком, который заплачет над тем, насколько ужасен этот кошмар. Она тоже это знает. Она быстро смахивает слезу, подавляя свое странное проявление эмоций."

"— Нам нужно отвезти тебя обратно в больницу. Я не думаю, что они взяли анализы на изнасилование.

Стыд разжигает во мне огонь. Я пытаюсь замкнуться в себе, стараясь не думать о грядущем унижении.

— Еще несколько вопросов, и мы вытащим тебя отсюда. Когда это все случилось, Элоди?

— Вчера. В пятницу. Это случилось после того, как я вернулась домой из школы.

Эйми бледнеет, краска отливает от ее лица, когда она смотрит на лежащий перед ней отчет. Кажется, она не смотрит ни на что конкретно. Ее рука дрожит, и она быстро прячет ее под стол, подальше от посторонних глаз.

— Ты хоть представляешь, Элоди, какой сегодня день? — спрашивает она тихим голосом.

Эти бесконечные часы в темноте, свернувшись в клубок, мои суставы кричали в агонии, умоляя меня вытянуться, прижавшись носом к этим крошечным отверстиям. Казалось, что прошла целая вечность. Ад, который охватывал целые жизни. Впрочем, я знаю, что разум играет со мной злые шутки. Часы кажутся днями, а те-годами. Я нахожусь в участке с трех часов утра, а это значит, что было около полуночи, когда тот офицер взломал замок ящика и выпустил меня. Мой мозг отказывается от идеи заняться самой простой математикой, но я заставляю себя считать часы на пальцах.

— Сегодня воскресенье, — говорю я ей. — Раннее воскресное утро.

— Ты думаешь, что пробыла в ящике девять часов? — шепчет Эйми.

Я перевожу взгляд с женщины-детектива на мужчину, сидящего рядом с ней, туда-сюда, туда-сюда, пытаясь понять сложные выражения их лиц.

— Да? — Лицо парня складывается в маску ужаса. Он прочищает горло, но это больше похоже на то, что он задыхается. Он отталкивается от стола и бросается к двери. — Иисус Христос. Я не могу... Извините. Мне нужно подышать свежим воздухом.

Дверь тихо шуршит, закрываясь за ним.

Эйми откидывается на спинку стула, нервно потирая горло.

— Мы не можем продолжать допрос без присутствия двух детективов, Элоди. Извини. Но... ты должна знать... ты была в ящике не девять часов. Сегодня вторник, дорогая.

Я нахмурилась, услышав это. В этом нет никакого смысла.

— Вторник?

Она кивает головой.

— Я была... в ящике... пять дней?

Эйми отворачивается, прикрывая рот рукой.

Пять дней.

Мочась и испражняясь по себя.

Задыхаясь от запаха моей собственной грязи и вони моей матери, гниющей в другом конце комнаты.

Эта тонкая соломинка, торчащая из дырки в ящике, обеспечивала мой единственный запас воды.