Бунт Хаус

Значит, вы трахаетесь.

Рэн даже не вздрагивает. Его глаза слегка прищуриваются, но только на мгновение; черты лица полностью контролируются им.

— Да. Мы трахаемся, — ровным голосом отвечает он."

"Одно дело, когда чьи-то родители знают, что ты, вероятно, занимаешься сексом, и совсем другое — когда ты вот так обнажаешься. И ещё в таких грубых выражениях? Я так обижена, что мне кажется, будто меня только что ударили. Шок от слов Рэна или его отца ощущается так, будто я только что получила удар в живот.

Генерал Джейкоби вздыхает.

— Приятно сознавать, что ты ведешь себя там как джентльмен, Рэн. Эта школа — один из самых дорогих академических институтов в стране. И теперь ты спишь со всеми подряд? Запятнать фамильное имя, которое так высоко ценилось на протяжении многих поколений? — Он качает головой, от него исходит разочарование. — Честно говоря, я надеялся, что ты будешь вести себя немного лучше.

Холодный, обжигающий огонь горит в глазах Рена.

— Я не сплю с кем попало. Я сплю с одним человеком. Я бы сказал, что у меня лучше получается сохранить имя Джейкоби, чем у тебя, отец. Учитывая твои прошлые неосторожности.

О боже мой.

Мои плечи поднимаются выше ушей. Я бы никогда так не поступила... я бы никогда не смогла так разговаривать с отцом. И не важно, кто будет рядом. Он выбил бы мне зубы. Об этом даже думать невыносимо.

Генерал Джейкоби рычит. Он в ярости. Кивает, проводя языком по зубам.

— Ладно. Ну что ж, довольно об этом. Ужин будет в семь. Почему бы вам двоим не скрыться, пока не раздастся звонок? Элоди, когда ты будешь тереться своим телом об этого мальчика, почему бы тебе не попробовать стереть с него некоторые из этих манер.

Что... За... Хрень.

Он не просто так это сказал.

И снова Рэн не выказывает никаких признаков эмоций. Я была бы впечатлена, если бы не была так чертовски зла. Я никогда не ожидала, что рыцарь в сверкающих доспехах приедет на белом коне, чтобы спасти меня. Но какая-то тень раздражения на лице Рэна была бы сейчас очень кстати.

Он только моргает, глядя на отца.

— Для того, кто так высоко ценит хорошие манеры, — говорит он. — Ты самый грубый ублюдок, которого я когда-либо встречал.

Генерал Джейкоби смеется. Сурово. Недружелюбно.

— О, мой дорогой мальчик. Я бы уважал тебя гораздо больше, если бы у тебя хватило смелости прийти и сказать мне это в лицо.

Рэн не колеблется. Он подходит прямо к отцу, и о боже, я не могу смотреть…

Ого!

Черт возьми!

Ни хрена себе!

Генерал Джейкоби готов к тому, что его сын выплюнет ему в лицо гневные слова. Он не готов к мощному правому хуку, который Рэн наносит ему в челюсть. Я с ужасом смотрю, как старик, шатаясь, кренится на каминную полку, вытягивает руку, пытаясь удержаться, и падает навзничь. Это не очень хорошо.