Бунт Хаус

Полагаю, что другие люди побывали здесь и выбрались оттуда живыми, верно?

Все, что я могу сделать, это рассмеяться. Она понятия не имеет, во что ввязалась.

Монмут-Хаус был построен в 1878 году богатым нефтяным магнатом по имени Адар Джейкоби. Он был первым и единственным евреем (насколько можно судить по государственным архивам Техаса), который когда-либо добывал значительные запасы воды и сколачивал свое состояние. Он женился на англичанке по имени Элеонора Фэрфакс Монмут и построил дом в ее честь, дав ему ее фамильное имя. Когда Элоди впервые входит в просторный холл, я вижу это место ее глазами, и все это кажется мне слишком претенциозным, чтобы выразить словами.

Белый мрамор с серыми и золотыми прожилками, змеящимися по нему под ногами, говорит о том, сколько денег ушло на строительство этого места. Высокие потолки, усеянные замысловатыми мерцающими люстрами, которые преломляют солнечный свет, льющийся через арочные пятнадцатифутовые окна наверху лестницы, разбрасывая радуги по всем стенам. Куда ни глянь, всюду суровые, зловещие картины моих темноволосых предков, неодобрительно хмурящихся и осуждающе глядящих на нас сверху вниз. Элоди смотрит на роскошную обстановку, роскошные ковры и роскошную мебель с таким ужасом и благоговением, что я задаюсь вопросом, не было ли это все-таки огромной ошибкой.

Я не это. Я был очень осторожен, чтобы быть чем-то совершенно удаленным от этого отвратительного шоу богатства. Я ношу свою одежду до тех пор, пока она буквально не разваливается, а потом я надеваю ее еще пару раз, просто чтоб уж наверняка. Я отвергаю любые предложения о стрижке до тех пор, пока мне не приходится брать дело (и ножницы) в свои руки, приводя мои волосы в привычный уровень беспорядка, который заставляет моего отца пить.

Мерси, с ее возмутительно дорогой одеждой и безупречным маникюром, вполне вписывается сюда. Даже те, кто наделен слабым воображением, могут видеть, что я реально так не делаю. Я чувствую себя настолько далеким от этого места, что войти через дверь — все равно что открыть страницы книги, которую вы читали давным-давно. Все знакомо, и кажется, что история, нацарапанная на страницах, кажется, случилась с вами, но это так далеко и не реально, что вы уверены, что это не ваша история."

"На самом деле я не падал там с лестницы и чуть не прокусил себе губу, когда мне было девять лет. Это был какой-то другой ребенок. Я не стоял там, прижавшись ухом к тяжелой ореховой двери в парадную столовую, и не слушал, как мой отец трахает какую-то молодую девушку, которая просто появилась из ниоткуда и осталась в доме на три недели, когда мне было двенадцать. И не важно, что я не могу вспомнить, как ее звали.