Бункер

Почему бы ее пилоту кратковременно не увеличить скорость, скажем, до пяти или шести узлов, чтобы запутать возможных преследователей?.. Внепростом деле с ушлыми немецкими «археологами» ни у кого и ни в чем нет уверенности. Даже у многоопытного Горчакова.

А посему мы с Георгием тоже готовимся к погружению и делаем это по возможности быстро.

* * *Исходя из архиважной задачи, готовимся соответствующим образом: вместо аквалангов берем ребризеры, прихватываем оружие, а после погружения проверяем гидроакустическую связь.

Все в норме.

Конец мощного троса с карабином доверяю Георгию. Остальные, включая меня, растягиваются метров на двадцать– почти на всю ширину фарватера, чтобы подлодка не проскользнула мимо.

При отвратительной видимости в мутной речной воде мы не имеем визуального контакта друг с другом. Зато хорошо слышим, и первый, кто заметит субмарину, обязан предупредить всю группу.

По разработанному плану главным действующим лицом на данном этапе операции является Георгий. Он должен успеть подтащить трос к субмарине и подцепить карабин к рыму. Именно так мы намерены «приковать» ее к буксиру и лишить подвижности. Остальное– дело техники. Главное остановить «рыбку» и заставить всплыть.

Группа растягивается поперек фарватера, глубина которого местами доходит до двенадцати метров. Парни доложили о занятии позиции. Ждем…

Проходит пять минут, десять, пятнадцать…

На исходе двадцатой минуты послышался крик Фурцева:

– Вижу! Идет прямо на меня!

Зная расположение каждого в выстроенной цепи, устремляемся к Игорьку. Субмарина не притормозит и ждать не станет, поэтому, напрягая мышцы, выжимаем максимальную скорость. Сложнее всех приходится Георгию– он плывет, волоча за собой довольно тяжелый трос.

Я увидел темное продолговатое тело секунд через пять-шесть после голосового сигнала. Корпус подлодки почему-то двигался вниз по наклонной траектории и, достигнув дна, въехал нижним скосом носовой части в рыхлый грунт. Подняв бурое облако мути, субмарина выровнялась и пошла над самым дном.

Фурцев находился по левому борту, Жук по правому. Яболтался немного выше– в районе боевой рубки– и вертел головой в поисках Георгия или троса. Ни того ни другого поблизости не было."

"Носовой рым мы уже упустили, оставался кормовой.

– Жора! – кричу я. – Где ты?!

– Подтаскиваю, – отвечает он. Ис безнадежность в голосе добавляет – Не успеваю, Женя…

Увернувшись от предохранительного ограждения перископа, я оказываюсь прямо над плексигласовым колпаком, торчащим из рубочного люка. Скользнув по нему, луч моего фонаря на мгновение освещает перекошенное лицо молодого мужика. Глядя на меня выпученными глазами, он что-то кричит.

Корпус беззвучно скользит мимо.